Пари на счастье

Наталья тут же встрепенулась и её карие глаза стали ещё больше, Боже, вся, как на ладони. Уголок губ мужчины дрогнул, но он смог сдержать улыбку, прекрасно понимая, что после такого заявления, копать они будут до весны…

Она не хотела покидать этот дом, и он тоже. Происходило нечто невероятное, но Громов действительно это чувствовал. Два самых странных дня в его жизни, и вот теперь, он уплетал на кухне второй кусок торта, глядя на свою гостью. Кажется, за такое короткое время ей удалось занять не только гостевую комнату, но и его сердце.

— Тебе нужно возвращаться в компанию? Твои выходные кончились? — поинтересовалась Наталья, рисуя кремом круги на своей тарелке.

— Есть много причин, по которым я должен вернуться, — ответил Михаил, — тебе тоже нужно прекратить бегать.

— Ты прав, — она поджала губы, которые ему немедленно захотелось поцеловать.

— Я рад, что ты согласна со мной, — Громов протянул руку, отобрал у девушки вилку и взял её ладонь, — и хочу, чтоб прекратила хмуриться.

— Так и быть, — проворчала Наталья, и довольно поёрзала на стуле, когда мужчина коснулся губами её пальцев, — но как можно быть таким безответственным по отношению к котику?

— То есть? — удивился Михаил.

Он глянул на пол, где Вениамин пытался принять более выгодную позу, чтоб теперь выглядеть жертвой «безответственного» хозяина, даже похудел как-то…

— Вот уедешь ты, а кто за Венечкой приглядит? Бедный котик… — Наталья покачала головой.

Пушистый негодник поднялся с пола, и шаткой походкой направился к гостье, словно собирался помереть у её благословенных ног. Стоило приблизиться, сразу упал со всего роста, и только кончик хвоста нервно подёргивался. Ни как иначе, как предсмертные конвульсии… Громов вздохнул и покачал головой. Эти двое нашли друг друга.

— Вениамин, ты должен поддерживать меня, это ведь совершенно необоснованные обвинения! — проворчал мужчина.

Брови Михаила удивлённо приподнялись, когда его пушистый товарищ поднялся с пола и вдруг вздумал забраться на колени к гостье.

— Ой… — только и произнесла Наталья, которую теперь и видно не было из-за пушистого зверя.

У неё сложилось впечатление, что держала на руках пятилетнего ребёнка. И сколько эта зверюга весит?!

— Всё ещё не сожалеешь о своих словах? — потянул Михаил, и наклонил голову, глядя на гостью.

— Нет! — заявила девушка, выглядывая из-за бока Вениамина, и тут же чихнула, поскольку длинная шерсть принялась щекотать нос, — бедный котик совсем один останется, и некому его покормить…

Некому-некому, нагло замурчал Вениамин, устраиваясь удобнее на коленях, совершенно некому!"

"— И некому обнять Венечку… — продолжила причитать гостья.