Пари с мерзавцем

— Как пойдет…

— Э, нет. Никаких как пойдет! Пообещай, — потребовал он, и я не нашла в себе сил сказать что-то язвительное. Просто ответила:

— Обещаю.

— Вот и молодец.

Паровоз загудел, и неразборчивый голос из динамиков объявил, что посадка заканчивается, просьба всех занять свои места.

Меня аж всю скрючило, перекосило. Взглянула на него беспомощно, как ребенок и жалобно сморщилась.

— Хочешь пореветь?

— Нет.

— Вот и правильно. Когда ты ревешь, у тебя нос становится красный, как помидор, — бестактно заметил он, и я не сдержала нервный смешок.

Паровоз снова загудел. Мерз вздрогнул, а потом порывисто наклонился и поцеловал меня. Это был самый сладкий и самый горький поцелуй в моей жизни.

— Не грусти, Оса. Все будет хорошо, — он погладил меня по щеке, еще раз мимолетно приложился губами ко лбу и, вывернувшись из моих дрожащих лапок, заскочил на подножку поезда.

Состав дрогнул, на мгновение замер, а потом медленно покатил прочь. Меранов помахал мне рукой и скрылся в вагоне, по недовольное ворчание проводницы, а я осталась на перроне совсем одна среди толпы провожающих, и смотрела вслед поезду, пока он не скрылся за поворотом.

Телефон тихо пиликнул. Я на автомате достала его из кармана, открыла конвертик, а там всего несколько слов.

«Все будет хорошо».

На этот моменте меня все-таки прорвало. Слезы покатились по щекам, и я, стирая их тыльной стороной ладони, побрела прочь.

Глава 18

А жизнь действительно продолжалась. Ей было плевать на то, что мне плохо, что я хочу спрятаться и пересидеть в темном укрытии ближайшие лет пять-десять, пока заново не отращу броню или не найду потерянный кусок сердца. На смену ушедшего дня приходил новый, настойчиво будя солнечными лучами, пробивающимися сквозь неплотно сдвинутые шторы, заставляя открывать глаза, подниматься и идти вперед.

Аллочка, у которой я по-прежнему жила, подозрительно косилась на мою мрачную физиономию и не оставляла попыток докопаться до причин моего скорбного вида. В результате однажды я не выдержала и на ее вопрос «в чем дело» ответила напрямик, не таясь:

— Меня бросил парень.

— И-и-и-и? — вопросительно протянула она.

— Что и? Меня бросили. Я в печали, грущу, занимаюсь самоедством и подумываю спрыгнуть с моста."

"— Туфли мне только свои оставь. Красные. У них колодка такая удобная, м-м-м, — мечтательно протянула она.

— Какая колодка?! — я вспылила. — Я ей тут жалуюсь, душу изливаю, а она о тапках грезит!

— У всех свои проблемы.

Не тетка, а самая натуральная Зараза!

— В чем беда-то? Ну, бросил и бросил. Можно подумать, это был последний парень на земле, и теперь днем с огнем нового не сыщешь.

— Ты издеваешься? — насупилась я.

— Да.

— Знаешь что! Я завтра же от тебя съеду.