Пари с мерзавцем

Я боялась проснуться, открыть глаза и обнаружить себя в общаговской постели, под тонким драным одеялом, один на один со своими проблемами, с дамокловым мечом, занесенным над моей головой. К безысходности привыкаешь. Она въедается под кожу, прорастает внутрь, перестает казаться чем-то ужасным. Она просто есть. Клубится вокруг, приглушая собой все яркие краски. С ней можно жить, существовать. А вот с разбитыми надеждами очень трудно, порой нестерпимо больно. И сейчас я опасалась именно этого. Что едва проклюнувшиеся ростки робкой надежды, окажутся растоптаны суровой реальностью.

Я ущипнула себя за локоть, потом за бок, за нос. Похлопала по щекам, пытаясь проснуться, вынырнуть из столь прекрасного, но одновременно жестокого сна.

Но сколько я себя ни мучила, ничего вокруг не менялось. Все та же загородная трасса, те же ошалелые от сегодняшних событий люди, те же машины, те же яркие звезды над головой. Я запрокинула голову и уставилась на них, внезапно осознав, что давным-давно перестала восхищаться красотой ночи. Ведь красиво… По-настоящему… И темные силуэты деревьев, подступающих к дороге, и стрекотание сверчков, и даже широкая лента дороги, теряющаяся в темноте. Во всем есть своя красота.

Сердце отмеряло рваный ритм, то разгонялось до невозможности, то замирало, пропуская удары, а я все стояла, смотрела по сторонам, пряталась ото всех остальных, и не знала, что делать дальше.

Я словно потерялась. Провалилась под лед и даже не пыталась выплыть.

Это не сон.

Это действительно не сон. Гонка. Мерз. Ультиматум. Гордеев. Свобода.

В голове не укладывалось. Я шумно выдохнула, уткнулась лицом в ладони и замерла.

— Только не говори, что опять ревешь.

Внутри что-то щелкнуло. Сломалось. Рассыпалось на осколки, и горячей лавой прошлось по венам.

— Даже не думала, — прошелестела еле слышно.

— Это хорошо. А то мне уже начало казаться, что ты только и можешь, что слезы лить.

Мерз… такой Мерз.

Я отняла руки от лица и посмотрела на него так, словно впервые вижу. Кто бы мог подумать, что именно он выцарапает для меня билет в свободную жизнь? Тот самый черт, что поспорил на меня при первой же встрече. Гаденыш, который подставлял меня на все лады и возглавлял травлю, теперь сделал для меня то, о чем я и мечтать не могла.

— Гордеев все еще здесь?

— Уехал. Унесся прочь, как ураган, будто ему шлея под хвост попала.

Я прикрыла глаза, пытаясь свыкнуться с новой реальностью.

Уехал. Насовсем. Я больше его не увижу. Никогда.

Не помереть бы от счастья. Бедное мое сердце, оно сегодня колотится просто на износ, на разрыв, на грани инфаркта.

— Почему ты на меня не смотрел?!

Меранов усмехнулся:

— Я просто от ревности давился.

— Давился он! — тряхнула головой, пытаясь разогнать непрекращающийся шум в висках.

Откат накрыл. Жестокий.