Пари на сиротку

Физически меня колотило от холода, а морально… морально тоже вымораживало.

Особо отвратительным было то, что даже такая встряска не помогла усмирить желание. Хелли уже несколько минут как сбежала, а мне все равно отчаянно ее хотелось.

Найти, догнать, прижать к себе, впиться в порозовевшие от моих поцелуев губки. Вновь добиться того осторожного, неловкого ответа, что так сильно заводил и сводил с ума.

Я стоял у закрытой двери, прижимался к ней лбом и уговаривал… уговаривал себя никуда не идти.

Демоново зелье! Кто бы знал, что будет такой кошмарный результат! Да еще и меньше, чем через сутки.

Я пытался отвлечься, но никак не выходило. Все было как в тумане с того самого момента, как я увидел бегущую по ступеням Хелли… за которой следовал Натан. С темным, отлично знакомым выражением глаз и кривой ухмылкой. Правда, при этом страшно злой и с огромной дырой на сюртуке, будто его фаерболом приложило… А приложила-то не иначе моя девочка – в ответ на очередное приставание. Но это ничего не меняет!

Приятель не понял предыдущих объяснений и открыл охоту на дичь. На МОЮ дичь. Да, увидев меня, он мгновенно убрался, вот только я не всегда буду рядом с Хелли.

Уж не знаю что сыграло больше: что девочка сама с размаху влетела в мои объятия и прижалась всем телом – или ощущение, что у меня могут отобрать законную добычу. Всем существом владело лишь одно желание. Спрятать, защитить… заклеймить.

Моя добыча! Моя девочка!

По крайней мере пока. Пока мне это интересно.

– Боги, дайте сил! – взмолился я, титаническим усилием воли отворачиваясь от двери и прижимаясь к ней затылком.

Сил на то, чтобы не совершить глупостей. Еще больших глупостей, уж будем честными.

Я уж не знаю, что намешано в адовой смеси, купленной баронессой, но эта дрянь выключила во мне все человеческое. Превратила в животное, которое мыслит инстинктами. Потакает лишь своим желаниям.

И это животное сейчас хотело лишь одну женщину. Которая еще недавно была в руках… Оставалось только содрать с нее и с себя такую лишнюю одежду и разложить малышку прямо там, на диване. Добраться до сладкого тела, целуя каждый его кусочек, вызывая стоны впервые открывающей для себя чувственность женщины…

Руки до сих пор помнили ощущение тонкой талии и крупной, тяжелой груди. В памяти, казалось, навечно отпечатался образ растрепанной, с поволокой в темных, как шоколад, глазах Хелли.

Я напугал ее.

За эту мысль я цеплялся как за спасительный трос.

Напугал. И если сейчас пойти к ней опять, то ты, Тарис, напугаешь не только девчонку, но и половину академии. Так как герцогу не пристало ловить по углам первокурсниц и насильно тащить их в койку. Они обычно сами туда прыгают! А вот в этот раз все пошло не так.