Пари на новенькую

Я подхожу к нему, чтобы отобрать тарелку с бутербродами, но он ее не отдает. Тянет на себя и на меня смотрит с превосходством.

– Ты их мне сделала.

– Я их себе сделала! – возражаю. – Это ты, вместо того чтобы отказаться, решил их присвоить. Не стыдно?

– Не-а, – говорит Кирилл, быстро берет один бутерброд с тарелки и вгрызается в него зубами.

– Ах, вот как…

Я делаю то же самое. Мгновенно хватаю бутерброд и запихиваю его в рот. Огнев, конечно, пытался отобрать, но как только я откусываю, прекращает попытки и сникает.

– Фу, новенькая… жрать чужие бутерброды.

– Вижу, вы подружились, – мы с Огневым вздрагиваем, когда слышим реплику Бориса.

– Да, дядя Борис, – первым находится Кирилл. – Вот уговариваю Аню поплавать сходить.

– А что уговаривать? – искренне удивляется он. – Идите! Там так хорошо.

– Пойдем? – донимает меня Кирилл. – Пошли, и правда – когда еще будет возможность?

Под пристальным взглядом Бориса я не могу отказать Кириллу, поэтому соглашаюсь.

Бутерброды, которые я сделала для себя, быстро заканчиваются, ведь их уплетает еще и Кирилл!

В бассейн я все же иду. Борис прав – погода отличная, непонятно, когда еще такая будет. И пропускать мое любимое плавание из-за этого идиота не собираюсь. Выхожу из комнаты, завернутая в полотенце. На улице хоть и тепло, а вот в доме не очень. Разгуливать в одном купальнике прохладно.

Вниз спускаюсь в гордом одиночестве. Даже радуюсь. Может, Огнев не выйдет? Построил хорошенького перед Борисом, и хватит? Останется в комнате у себя слушать музыку – или что он там любит делать?

Я невольно вспоминаю свой визит к нему в спальню. Моя память, опять же, каждую мышцу на его идеальном теле запомнила. И даже шрам слева, чуть ниже груди, уловила. Безошибочно визуализирую каждую деталь и тут же несколько раз смаргиваю. От собственных мыслей становится стыдно, и я быстренько выбегаю из дома и иду к бассейну. Поскорее бы в прохладную воду.

На подходе, когда мой взгляд цепляется за полуобнаженную фигуру Огнева, я резко торможу. Нет, это законно? Даже у меня слитный купальник, а он вырядился в плавки, которые больше на трусы-боксеры похожи, и… всё. Всё, понимаете?! На нем больше ничего нет.

– Ну что застыла, новенькая? – говорит с ухмылкой. – Или ты любуешься?

Кирилл поворачивается боком, принимает смешную позу, похожую на одну из тех, в каких вылеплены статуи греческих богов, и спрашивает:

– Нравится?

– Очень, – говорю с тонной сарказма в голосе. – Не представляю, как раньше жила без этого жалкого зрелища.

– Аккуратнее, новенькая.

– А то что? – фыркаю я. – Утопишь меня в бассейне?

Кирилл мне не отвечает. Молча идет к шезлонгу, расстилает полотенце и размещается там.

– Ты плавать не будешь?

– Бешеных вперед.