Пари, милорд!

 – Куда тебя понесло, идиот? Совсем сдурел? Ты что, не видишь, что тут люди?

Я потерла лоб и растерянно уставилась на перегородивший дорогу мобиль. Откуда он взялся? Огромный, черный, с затемненными окнами, «Эйшлиц» замер посреди Ульрихштрассе, и из его трубы валил едкий черный дым. Рядом валялась опрокинутая карета, из которой доносились жалобные стоны, на тротуаре толпились прохожие, пытающиеся помочь пострадавшим, а нарушитель отбивался от разгневанных брегольцев и кричал, что его мобиль занесло на обледеневшей дороге и он ничего не мог сделать.

– Никакого спасу от этих лихачей нет, – пробормотал шофер, потирая лоб и разглядывая появившихся полицейских.

Те принялись деловито наводить порядок, а люди взволнованно галдели, обсуждая произошедшее.

– Вы не ушиблись, миледи? – Повернувшись ко мне, спросил шофер.

– Кажется, нет.

Я ощупала голову, чуть повела плечами и потянула на себя дверцу.

– Вы куда, миледи? – Всполошился шофер. – Лорд Стейн велел без промедления доставить вас домой!

– Нужно посмотреть, что с пострадавшими.

– Вы уверены…

Шофер взволнованно говорил что-то, но я его не слышала. Быстро выбралась из мобиля и подбежала к карете. Пассажирку, молодую теру, уже успели вытащить из экипажа, и она лежала на тротуаре и громко стонала, баюкая раненную руку.

– Пропустите, я доктор, – сказала полицейским, и те тут же расступились, позволяя мне подойти ближе. – Потерпите немного – попросила женщину, бегло осматривая ее и пытаясь определить, насколько сильно она пострадала.

– Рука… – простонала тера побледневшими губами, и я прошептала обезболивающее заклинание, после которого женщина облегченно выдохнула.

– Голова не кружится? Не тошнит?

Я задавала вопросы, а сама внимательно сканировала внутренние органы. Ага. А вот и еще одна проблема.

– Ее нужно отвезти в больницу, – тихо сказала полицейскому. – У теры разрыв селезенки, я пока ненадолго остановила кровотечение и закрепила края раны, но нужна операция.

– Не беспокойтесь, все сделаем, – кивнул серьезный высокий мужчина с усталым лицом и повернулся к своим. – Бертольд, Угго, берите пострадавшую, только осторожно, и везите в святого Кристобаля.

– У меня дети одни, – заволновалась тера. – Я не могу их оставить!

Она попыталась подняться, и я с трудом удержала ее на месте.

– Вы не понимаете! Мне домой нужно! – Торопливо шептала она бледными губами. – Малыши испугаются, я всего на полчаса уехала.

– Сколько им? – Спросила пострадавшую.

– Шесть и четыре.

В глазах теры блестели слезы. Миловидное лицо с тонкими чертами исказилось, губы задрожали от приближающихся рыданий.

– Все хорошо, успокойтесь, пожалуйста.