Пари, милорд!

 – Кажется, у нас гости, – спустя пару секунд заявил он. – Иди, встречай. По твою душу пришли.

– Кто там?

Внутри шевельнулась тревога. Интересно, Маскер сумел добыть разрешение на брак у моего дядюшки?

– Ивэн. Какого-то сморчка с собой привел.

– Наверное, это служащий бюро.

Я бросила еще один взгляд в зеркало, и встретилась там с задумчивым взглядом духовика.

– Олли, а почему ты не хотел, чтобы я говорила про тебя лорду Стейну?

– Так надо было, – уклончиво ответил духовик.

– Он что, не знает о тебе?

– Ну…

Олли нахмурился и сложил на груди крошечные ручки.

– Знать-то он знает, только он меня не видит.

– Почему?

– Меня никто не видит. А вот ты почему-то разглядела. Видать, из-за крови нечистой.

– Так уж и нечистой?

– А как еще? Скажешь, у тебя в роду подземных не было? Я вчера кулончик твой хорошо разглядел. На нем знаки особые. Так что можешь не отнекиваться.

– Ты их видишь?

– А то, – приосанился Олли и тут же добавил: – Ты иди, гости уже к дому подходят."

"Духовик щелкнул пальцами и растаял, а я глубоко вздохнула, обдумывая то, что он сказал, и вышла из комнаты.

***Из кабинета доносились голоса. Ивэна и Стейна я узнала сразу, а вот третий был мне незнаком. Скорее всего, он принадлежал служащему мэрии.

Стоило войти в комнату, как разговор затих, и на мне скрестились несколько взглядов: заинтересованный Ивэна, прохладный – Стейна и любопытный – маленького человечка с яйцеобразной головой.

Правда, из всех троих мое внимание привлек только Стейн. Он застыл у окна вполоборота, и свет падал на его лицо, подчеркивая гордый профиль. Темно-синий сюртук идеально сидел на широких плечах, воротник белоснежной сорочки был туго накрахмален, а стрелки на брюках выглядели такими острыми, что о них можно было порезаться. Точно таким же казался и взгляд лорда, и я невольно поежилась, но уже в следующую секунду Стейн опустил веки, а когда поднял их, в его глазах царило спокойное равнодушие.

– Тера Экман, – опомнившись, поклонился чиновник, и улыбнулся, отчего его маленькие глазки сузились до едва заметных щелочек.

– Темного дня, теры, – оглядевшись, поприветствовала мужчин и прошла к столу, на котором лежали разложенные бумаги с серо-зелеными гербовыми знаками.

– Дорогая, – негромко сказал Стейн и протянул руку таким жестом, словно приглашал на танец.

И я вдруг увидела, как это могло бы быть – сверкающий огнями бальный зал, нежная музыка вальса, прикосновение, и мужчина, прижимающий к себе властно и в то же время бережно, как хрупкую драгоценность.

– Дорогой, – стряхнув непонятное оцепенение, в тон ответила Стейну и вложила пальцы в его ладонь.

И в ту же секунду почувствовала прикосновение к холодному металлу, и средний палец что-то остро кольнуло.