Парень подруги. Ты не для меня

— А на брехуна — да?

— Ну-у-у-у… — протянула она, а потом повернулась и посмотрела в мои глаза. видимо, решила быть со мной честной и откровенной, и сейчас я услышу от неё что — то не очень приятное, но я уважаю Диану за эту честность и полное отсутствие фальши и наигранности в общении. — Не знаю, Мир. Если честно, слава о тебе не особо хорошая ходит.

— Это какая? — усмехнулся я, желая услышать из её уст то, каким видит меня она. Или видела раньше.

— Ты девушек обижал. И обман — самое малое из того, что ты творил.

Нет, всё же не особо приятно услышать, что она видит меня таким. Гадом. Самое мерзкое, что это ведь правда, и как разубедить Диану после того, что я, собственно, вытворял практически на её глазах, я не представляю. Но я попытаюсь, потому что мне этого очень хочется. Чтобы она мне верила.

— Они прекрасно понимали, на что идут, — пожал я плечами. — Они хотели обмануться сами. Я им ничего не обещал.

— Да, но мы всегда верим в лучшее, верим в любовь. И такому как ты, Мир, верить очень трудно.

— Ага, — усмехнулся я. — Особенно Ежова верит в любовь и лучшее в людях.

— Ну… Ежова. Она вообще отдельная тема.

— Да нет, Ди, — посмотрел я на неё. — Просто это ты очень наивная. У тебя другие понятия. Это ты верила бы в любовь. А Ежова хотела секса — извини. И моих денег. Только у меня их нет, а секс с ней мне надоел. Да и вообще надоело это всё… Хочется чего-то настоящего уже.

— Нет денег? — удивилась она. — Ты же мажор.

— Ну такой вот мажор, липовый, — усмехнулся я. — Я с отцом поругался. И кроме квартиры и машины я ничего от них не получаю. Я содержу себя сам. А на эти шмотки брендовые коплю по полгода, покупаю их раз в год и ношу аккуратно.

— Надо же… — протянула она задумчиво. — А я думала, что мы с тобой совсем из разного теста.

— Не такое уж оно и разное, как видишь.

— А выглядело всё иначе.

— Картинка не всегда отражает истинную суть. Это может быть и просто красивая иллюзия.

— Я уже поняла. Но сказано красиво, Ланской! Пятёрка тебе по философии.

Мы сидели с ней на жестких больничных креслах рядом и беседовали как старые друзья. Впервые между нами не было той напряжённости, какая обычно витала. Я сам удивился насколько мне легко сейчас открываться перед ней. Ни одна из девушек о моей жизни и конфликте с отцом не знает. Только Диана. Первая…

— А с отцом чего поругались? — спросила она.

Мы сами не заметили, как пальцы наши переплелись, а её голова оказалась на моё плече. Мне хотелось закрыть глаза и замурчать от удовольствия. Сейчас мне даже не нужен секс. Я счастлив, что вижу её глаза, слышу нежный голос и чувствую её тепло на своём теле, ощущаю её тонкий аромат волос…

— Он был против карьеры актёры.

— Почему? — подняла она голову и уставилась на меня. А вот бывает и так, Диана.