Парень подруги. Ты не для меня

Она свела брови вместе и смотрела на меня внимательно и словно бы насквозь.

— Что всё-таки случилось? — негромко спросила она, вглядываясь моё лицо. — Я вижу, с тобой что-то творится. Тебя тот парень обидел, с которым ты общалась?

Я подняла глаза на неё в полном изумлении. Она всё-таки догадалась! Не поверила она мне тогда…

На меня вдруг навалилась такая тяжесть от всего, что произошло. Слёзы полились сами собой, душу затопила жалость к себе, и я больше не могла это носить в себе. Во мне словно какую-то кнопку нажали, и я рассказала маме всё: как у нас с Миром завязалось, как мы стали практически жить вместе втайне от всех, и как потом я узнала от Ежовой о споре на меня."

"Мама обнимала меня и плакала в унисон со мной. Она сейчас не корила и не ругала меня, а просто чувствовала и переживала эту боль — мы переживали её вместе.

— Видишь, Дианочка, — прижимала она меня к себе и гладила по спине. — Я же тебя предупреждала, милая. Молодые парни… они почти все такие. Особенно эти мажоры! В этих вообще ничего святого!

— Я думала, что он меня любит, — плакала я на её плече.

— Я тоже так думала когда-то, — вздохнула мама.

Я отстранилась от неё и посмотрела в её лицо.

— Ты думала? — Подняла вверх брови. — Но я считала, что папа и был твоей первой любовью.

— Нет, милая, — утёрла мама слёзы со своих глаз и покачала головой. — Я тебе просто раньше этого никогда не рассказывала. Папа у меня — второй.

— А кто был первым?

— Красавец университета, умница, спортсмен и наглый мажор, — усмехнулась мама. — Представляешь?

— Нет, не представляю, — обалдело ответила я. — Ты же всегда внушала мне, что у тебя был только один мужчина — папа! И чтобы я непременно стремилась к этому же. И всё это ложь? Зачем?

— Прости, милая, — виновато глянула на меня мама. — Я просто хотела сделать как лучше для тебя. Я хотела, чтобы ты не наступила на мои грабли. Хотела, чтобы ты отдала свою невинность тому, кто бы ее оценил. А не как я…

Я посмотрела на маму. Она продолжала плакать в бумажную салфетку, но уже не по мне, а по себе — той, молодой, глупой и влюблённой. А мне вдруг стало всё очевидно. Вот почему она так ограждала меня от общения с парнями. Она действительно не хотела, чтобы я испытала ту же самую боль, которую ощутила на себе она. И в кои-то веки мама оказалась права…

Мир сделал мне больно. Так больно, что теперь я просто не верю в любовь. И вдвойне больно осознавать, что моей маме пришлось пройти нечто похожее. Её тоже однажды предал тот, кому она так поверила…

Почему же мужчины считают, что имеют право играть девичьими сердцами, разбивать их, топтать без зазрения совести?

— А что тогда произошло, мам? — Спросила я у неё негромко.

Мама вздохнула, потеребила пальцами салфетку и ответила:

— Его звали Алексей.