Плохой парень

У нас это…трубки вроде как запрещены. Во время учебного процесса точно. Так что я разве что перед отбоем смогу с тобой общаться. Не накручивай себя, такой порядок.

—Конечно, я понимаю.

—Ну все, ушел…— резко придвигаюсь и срываю еще один поцелуй, прежде чем смыться из аудитории.

В трусах опять тяжело.

Парней нагоняю возле спортзала. Дальше у нас физподготовка, вот и выпущу пар, надеюсь, без последствий. Иначе придется возвращаться в кабинет к преподавателю английского языка и проходить внеклассные занятия. Может даже у доски.

Или прямо там, где схвачу.

—Опача, Шолох, че ты дерзкий такой, епта? —Клюв толкает меня в плечо, а я толкаю его так, что он к стенке отлетает.

—Значит так, третий взвод, поясняю политику партии коротко и один раз. Рекомендую запомнить и повторять перед сном сразу после молитвы. Потому что если не послушаете, будет больно. Без вариантов, — костяшкой большого пальца протираю губу, смерив всех уничижительным взглядом.

Пацаны уже переоделись, то есть я опоздал, а значит, не был скорострелом, как думал.

—Может тебе прививку от бешенства? — хмыкает Соболь.

—Сразу после вас всех. Значит так. Слушаем. Валентина Львовна Рахманинова неприкосновенна. Смотреть даже нельзя, а уж дышать в ее сторону и подавно. Поверьте, если вы в мыслях себе будете позволять что-то эдакое, я узнаю. Потому что я вообще все узнаю, что будет не так, кроме почтения и вежливого обращения в ее сторону.

Осматриваю охуевших пацанов, разминая кулаки. У меня с ними хорошие отношения, но тут не время размусоливать.

Они знатно охуели, конечно.

—ЭТО МОЯ ЖЕНЩИНА. А КТО ПРОПИЗДИТСЯ — ОТОРВУ ЯЙЦА, — припечатываю напоследок, встречая неприкрытый шок.

Вот теперь они все поняли, разинув от удивления рты.

—Надо было сразу сказать, а не бузить.

—Не успел сразу, догоняю.

Ухожу в раздевалку и переодеваюсь в спортивное. Мышцы вибрируют, а член еще стоит. Хоть гвозди забивай.

Первая пара для меня как фейерверк и дело вовсе не в том, что фейерверк не от пары, а от Юры, а еще и в том, что я показала полнейший непрофессионализм за первые часы работы в академии!

Часы, а не дни! Уму непостижимо! Стучу каблуками по мраморному полу и иду в сторону “учительской”. Она, конечно, так не называется, там удручающе долгое наименование, но я отказываюсь это запоминать.

В конце-концов я приглашенный преподаватель в штат, а не преподаватель при звании. Словом, очень многое для меня остается большой загадкой, даже несмотря на то, что я всю жизнь провела в казарменных условиях, грубо говоря.

С таким отцом иначе бы не вышло. Именно он научил меня быстро собираться, всегда приходить заранее и уж точно следовать поставленным инструкциям-приказам.