Плохой парень

—Поцелуешь, и я тебя поцелую, когда у тебя будет увольнительное, курсант Шолохов, — довольно официально рубит Валечка, отчего я чувствую новый прилив крови в центр принятия решений.

Пиздец. Вот просто. И как дожить до увольнительного?

—Валь, а как ты меня целовать будешь?

—В губы, в щеки, в твои кубики.

Приятно. Чертовски. До помутнения рассудка.

Меня закручивает сильнее в водовороте чувств. Пальцами провожу вдоль члена, ловлю в петлю и круговыми движениями вожу вокруг головки. Пульсация в голове усиливается. По ощущениям, я сейчас взорвусь к чертовой матери.

Валя дышит чаще, мне бы очень хотелось, чтобы она занималась точно тем же, чем занимаюсь сейчас я. Сильнее сжимаю член в руках и надавливаю на головку. Меня подбрасывает от эмоций, а вместе с тем Валя произносит: —Ниже тоже. Я бы хотела попробовать.

Да! Да! Да! Попробует и будет пробовать часто. И я тоже буду часто. И мы, черт возьми, не выйдем на выходных из квартиры!

—А что у тебя под трусиками?

Воображение рисует спелые влажные вишни и то, как я целую их, слизываю влагу и мягко толкаюсь членом.

—Курсант Шолохов, у меня под трусиками стальные яйца. А у вас? — как гром среди ясного неба, звучит у меня над головой. Твою мать!

Ушат ледяной воды на меня сплошным потоком льется.

Я с места подрываюсь и роняю к чертовой матери телефон. Хорошо что хоть трусы и штаны натягивать не пришлось, как-то само собой прикрылось!

Все тело горит огнем.

Старшина, мать его итить! Ну почему он сегодня главный? Да и какого черта этому гному не спится? Я диву давался, как его вообще сюда взяли с таким ростом. Надеюсь, он хоть до писсуара дотягивается, иначе я вообще хз, как ему тут ссыкать.

Не смешно на самом деле, но меня трясет от злости, и сейчас разумнее всего как-то сублимировать.

—Я не понял, курсант Шолохов, это что за порнография тут происходит? Та забыл, где находишься? Телефон сюда, твою дивизию, — благим матом рычит на меня довольно громко, в коридоре загорается свет.

А вот и Соболь проснулся, дежурный в рот мне ноги!

Был бы не сонной тетерей, маякнул бы мне, что так и так, шухер…

Усач смотрит так, что кажется, будто бы готов удушить меня голыми руками. Блядство! Вот это вообще пиздарики на воздушном шарике, ведь он та еще заноза в заднице. Он и в хорошем настроении вставляет люлей на раз-два, а в плохом от него жди беды. По больше части он, разумеется, всегда в плохом настроении. Не зря его еще тараканом зовут, ведь он и правда очень на него похож, в особенности, когда злой.

—Виноват, товарищ прапорщик, — цежу и выравниваюсь по стойке смирно, но один замысловатый элемент в штанах упорно мешает мне не выделяться. Черт! Ну надо же так влипнуть.

В груди шарахает, словно я стометровку бежал. Смартфон блокирую и незаметно в задний карман укладываю.