Первый парень на «горшке»

Не открывая глаза, закатила их:

– Конечно. Ты же у нас такой сладкий. Ладно, – открыла я глаза и встала со скамейки. – Пойдём домой, пока тебя всего не обсосали, неженка.

– Я не неженка. Просто больно. И чешется всё.

– Это у тебя аллергия на самого себя началась. Зануда, – знающе заявила я и двинулась в сторону дома, слыша, как за мной побрел и парень.

Сократив путь до дома проулками между домами, подобрались к задней калитке.

– Давай тише. Папу разбудим или Байкала, если он не убежал по селу гулять, – шикнула я на Рамиля, который шёл по огороду, как слон, запинаясь об грабли и лопату.

– Я и так тихо, – недовольно буркнул парень.

– Недостаточно, Рамилька. Я проснулся, – раздался папин голос из малиновых кустов.

– Папа! – подпрыгнула я на месте. – Напугал, блин! Я думала, ты спишь уже давно.

– Так я и спал. Рамилька меня разбудил.

– Спал? В кустах? Пап, с тобой всё нормально?

– Шучу я, – расхохотался он. – Просто шёл домой на цыпочках, чтобы вас не разбудить, а тут вы крадётесь прямо на меня. Где были?

– Дождь нюхали, – ответил Рамиль.

– Дождь нюхали? – слишком очевидно нахмурился папа. – Это что ещё такое? Ты мне девчонку не порти своими городскими штучками.

– Вообще-то, это ваша дочь мне предложила это сделать.

– Августина, – строго произнес папа, и, как в детстве, когда я слышала своё полное имя, моё сердце упало в тапки, хотя я ничего противозаконного не сделала.

– Мы нюхали дождь, пап. Обычный дождь. Видел зарницу? Вот мы на берегу реки сидели и пытались понять, дождь там идёт или просто сухая гроза.

– Ладно, – расслабился папа, но всё равно строго посмотрел на Рамиля. – Идём спать.

– А ты, кстати, где был, папа? – сощурила я глаза, чем заставила папу стушеваться. – С дискотеки ты ушёл уже давно, а домой идёшь только сейчас.

– Я… – прочесал папа щетину. – Я, это… С Петровичем заболтался. Сама же знаешь, какой он любитель поговорить.

– Ну да, ну да, – хмыкнула я и последовала за папой, который открыл входную дверь и остановился на крыльце, чтобы запустить нас всех в дом. – Кстати, передай Петровичу, что у него красивая помада. У тёти Марины брал?

– Иди уже спать, егоза, – рыкнул папа, пряча смущенную улыбку.

– А мне поцелуев на ночь не осталось? Все Петровичу отдал? – улыбалась я ехидно, прикусывая нижнюю губу.

– Вот балаболка, – рассмеялся папа и привычно, как часто бывало в детстве, поцеловал меня в лоб. – Всё, иди. Спокойной ночи.

– Сладких снов, пап, – улыбнулась я и, мягко его приобняв, вошла в дом.

– А ты чего застыл? – спросил папа у вставшего напротив него Рамиля, пока я расстегивала на веранде босоножки.

– Не знаю. Может, мне тоже положен поцелуй на ночь. На всякий случай решил подойти, – явно шутил парень.