Первый парень на «горшке»

Кажется, я впервые в жизни увидел такое средоточие звёзд. Млечный путь оказался не просто какой-то обезличенной полосой, как я привык думать, видя его в старых школьных учебниках. Он являл собой широкую небесную дорогу, яркий путь, состоящий из миллиарда звёзд, которые не стояли на месте: они падали, вспыхивали, сверкали, а если долго смотреть на одну единственную из них, то можно было заметить, как она переливалась цветами радуги, словно пульсируя.

– Красиво, да? – тихий голос Августины ворвался в мои мысли.

– Угу, – захлопнул я рот, почувствовав, что увлекся настолько, что в нём пересохло.

– А если бы мы пошли под фонарями, то было бы не так ярко. В городе из-за них звёзд почти не видно, хотя ходим мы под одним небом.

– Кстати, да, – вдруг я понял, что в городе на звезды почти не обращал внимания. Возможно, будь они столь же яркими, то я бы уже давно превратился в статую с распахнутым ртом на одной из городских площадей.

– Такое небо, кстати, тоже временное явление. Сейчас ты видишь звездопад Персеиды и он длится примерно месяц и закончится буквально через пару дней. Так что можно назвать удачей то, что ты успел его увидеть. Будет хоть, что вспомнить о нашем селе, когда ты отсюда уедешь, – сказала Августина и медленно пошла вперед.

– Может, я ещё вернусь, – опустил голову и последовал за ней по тёмному проулку.

– Не смеши, – прыснула она, кажется, вполне натурально. – Я более чем на тысячу процентов уверена, что, вернувшись в город, ты скорее побежишь в душ, чтобы смыть с себя эти дни, а потом будешь жаловаться друзьям о том, в каком трэше тебе пришлось тут жить.

– Тут не так уж и плохо. Особенно ночью.

– Тогда, может, перестанешь морщить лицо хотя бы ночью?

– Я ничего не морщу.

– Морщишь-морщишь, – толкнула она меня плечом в плечо. – Ты с самой первой минуты пребывания у нас не перестаёшь морщить лицо так, будто всё вокруг тебя заполонили личинки.

– Неправда, – усмехнулся я, тоже толкнув её мягко плечом в ответ.

– Правда-правда. Мне иногда кажется, что тебя только каким-то чудом не выворачивает на всё, что ты видишь. Возможно, рвота прямо сейчас стоит у тебя прямо вот здесь, – коснулась она моего кадыка, дразняще смеясь.

– Нет. Я же только что смотрел на звезды, высоко задрав нос, так что рвота где-то здесь, – перехватил тонкую, почти невесомую руку и прижал её ладонью к солнечному сплетению.

– Всё равно близко к выходу, – Августина ненавязчиво вытянула свои пальцы из моей руки и снова зашагала вперед.

Ступая за ней, сосредоточено смотрел себе под ноги, боясь оступиться в темноте на незнакомой дороге. Но взгляд порой по собственному хотению цеплялся за практически обнаженную спину. Даже в полумраке было видно, насколько она загорелая.