Идеальный парень

Потерянный Люк О’Доннелл» Кэмерона Спенсера стала для меня неприятной неожиданностью.

«Люка О’Доннела не назовешь знаменитым, – начиналась она. – Даже имена его, так называемых «звездных» родителей скорее вызывают вопросы вроде: «Кто эти люди?» или: «Я думал, они давно умерли», чем немедленное узнавание, как это бывает в случае с настоящими знаменитостями. Когда около месяца назад я встретил Люка на одной вечеринке, наш общий друг сказал, что его отец теперь выступает в каком-то телевизионном реалити-шоу (для справки: «этого парня» зовут Джоном Флемингом, а «какое-то телевизионное реалити-шоу» – «Идеальный кандидат»). И хотя нас часто обвиняют в том, что медиакультура полностью поглотила умы людей, но ни имя его отца, ни название телешоу ни о чем мне не говорили, однако все это могло стать неплохим предлогом, чтобы завязать разговор, поэтому я решил подойти к нему и познакомиться».

Ну ладно, пока ничего страшного я не увидел, только факты. Факты об одном происшествии, случившемся со мной недавно, и о парне, который клялся и божился, что не станет ничего подобного писать. Но все равно это были только факты."

"«Привет, – начал я. – Ты ведь сын Джона Флеминга, верно?

Я никогда не забуду, как он посмотрел на меня своими внимательными зелено-голубыми глазами, которые почти десять лет назад называли «призывными», и эти глаза были одновременно полны надежды, страха и подозрения. «Вот человек, – подумал я, – который знает, что такое быть никем. Но до того момента я еще не понимал, какой тяжелой может быть эта ноша. Возможно, я скажу банальность, но в двадцать первом веке слава заняла место религии, различные Бейонси и Бранджелины заполняют собой те пустоты, где когда-то царили боги и герои античности. И, как это часто бывает с клише, в них заключены лишь частички правды. Древние боги были безжалостными. На каждого Тесея, убившего Минотавра и вернувшегося домой с триумфом, приходилась своя Ариадна, оставленная на острове Наксос, и свой Эгей, бросившийся со скалы в море при виде черного паруса».

По-прежнему ничего страшного. Да так и должно быть. Набор пустых слов. Самовлюбленный треп. Вот только он говорил про мои глаза. Будь они неладны.

«В другой жизни мы с Люком О’Доннеллом могли бы даже поладить. Я довольно быстро понял, что он из себя представляет. Я увидел человека, чей бескрайний потенциал был заперт в лабиринте, названия которого он не знал. Время от времени я ловлю себя на мысли о том, сколько десятков тысяч таких, как он, живет в этом мире, – эти цифры ничего не значат для планеты, населенной миллиардами, но все равно производят внушительное впечатление.