Идеальный парень

Да, я никогда не был человеком, который знал, чем себя занять, но до встречи с Оливером казалось, что я обречен часами зависать в Grindr[45], слетать с катушек, когда меня вдруг узнавали, и в итоге опять попадать в газеты; а потом лежать, накрывшись горой одеял, смотреть какой-нибудь скандинавский детектив на «Нетфликсе» и мучиться от ненависти к самому себе. А теперь… вроде как… уже и не был обречен на все это?

Он по-прежнему писал мне сообщения, потому что считал это необходимым. Правда, обычно это были короткие фразы вроде: «Ем бейгл. Дело сложное. Не могу обсуждать подробности. Прости, что не прислал дикпик». Секунды три я умилялся им, а потом ощущал, как сильно по нему скучаю. И что с того? Неужели моя жизнь была настолько пустой, что стоило в ней появиться Оливеру, и он сразу же занял в ней такое важное место. Возможно, так и было. И хотя мы с ним провели так мало времени вместе, мне казалось, что ни с кем другим у меня ничего подобного не получилось бы. Разве можно было найти человека более назойливого? Более внимательного? Заботливого? Обладающего таким тонким чувством юмора? И к тому же такого придурка?

В четверг в девять вечера, когда я вполглаза смотрел очередную серию «Пограничного городка»[46], меня вдруг осенило: я решу все свои проблемы, если уберусь в квартире! В четверг в девять тридцать вечера точно так же внезапно меня осенило, что это самая идиотская идея, какая только могла прийти мне в голову. Я попытался разложить все вещи по своим местам, но эти места уже оказались заняты другими вещами, которые не должны были там находиться, тогда я стал убирать их оттуда, но положить их тоже было некуда, а значит, теперь у меня оказалось еще больше вещей, для которых не нашлось места, к тому же некоторые из них были чистыми, а другие – совсем наоборот, и эти совсем нечистые вещи оказались в одной куче с чистыми, и, в общем, я пришел в такой ужас, что мне захотелось умереть.

Я попытался лечь на пол и жалобно расплакаться, но и для меня на полу места не нашлось. Поэтому я завалился на кровать, от которой, как мне казалось, все еще слегка пахло Оливером, и расплакался там.

Ты молодец, Люк! И, конечно, никакой ты не неудачник!

Что со мной вообще не так? Почему я заставлял себя все это делать? Неужели все это происходило из-за Оливера, с его «У тебя такие необыкновенные глаза» или «Ты такой красивый, Люсьен» и прочим бредом. Он внушил мне, будто я чего-то стою. Но я-то понимал, что на самом деле не стоил даже чертова пенни!

Затем позвонил телефон, а я был так сильно расстроен, что, сам того не желая, ответил на звонок.

– Люк, это ты? – послышался хриплый голос отца.

– Эм… – Я резко вскочил, вытирая сопли и слезы и стараясь скрыть от него, что я только что ревел навзрыд. – Говорите.

– Я хочу извиниться за Регги.