Пардус

 — Ну, там, карандаш подточить…

— Мне кажется или у меня и впрямь все уши в лапше?

— Но я не хотела ничего дурного. Он начал приставать ко мне и становился все… настойчивее. Пришлось его припугнуть…

— А вместе с ним и еще половину школы?

— Так вышло. Зато он сразу от меня отстал.

На улицу они вышли молча. На скамейке у крыльца грелась на солнышке Светлана Романова. Она проводила их заинтересованным взглядом. Уже когда они подходили к машине, Павел Васильевич произнес:

— Мне отрадно, что ты можешь постоять за себя, Ксю. Но в следующий раз постарайся делать это без применения оружия… Любой конфликт можно разрешить, не применяя силу…

— Ну… не знаю. Некоторые люди просто не понимают слов.

Теперь пришла очередь Павла Васильевича чесать затылок.

— Ты права, — наконец вздохнул он. — Это неправильно, непедагогично. Я должен тебя переубедить, ведь это мой родительский долг. Но, черт побери, ты права! Некоторые индивидуумы понимают только грубую силу! Ладно! — Он шутливо приобнял ее за талию. — Постарайся в следующий раз хотя бы не делать этого на виду у завуча.

— Я тебя люблю! — рассмеялась Ксения.

На стоянке в паре метров от них остановилась небольшая легковая машина вишневого цвета. Людмила Афанасьевна вылезла из нее, держа в руках целую кипу свернутых трубочкой географических карт. Затем попыталась ногой захлопнуть дверь, покачнулась и едва не упала на дорогу. Карты веером разлетелись по стоянке. В последний момент Павел Васильевич успел подхватить женщину.

— Боже! — воскликнула учительница. — Я так неуклюжа! Спасибо вам…

Они встретились взглядом. Отец Ксении вдруг удивленно охнул. Людмила Афанасьевна тоже переменилась в лице.

— Павел?! — выдохнула она.

— Людмила?!

Ксения озадаченно на них уставилась.

— Вы что, знакомы? — спросила она."

"Мужчина и женщина вдруг покраснели до корней волос. Отец отвел глаза в сторону. Людмила Афанасьевна начала собирать раскатившиеся по асфальту карты. И оба молчали.

* * *— Он ударил меня, — хмуро проговорил Аркадий, переодеваясь в раздевалке спортзала. — Врезал по роже на глазах у всех…

— Твой папаша настоящий зверь! — выдохнул Арсений Попов. — Ему лучше не попадаться под горячую руку.

Аркадий резко захлопнул шкафчик и украдкой смахнул слезу.

— Он ненавидит меня, — горько сказал он. — Я всю жизнь только и стараюсь, чтобы он обратил на меня внимание. А ему просто плевать! Он не любит ни меня, ни маму. Вся его жизнь посвящена этой проклятой корпорации…

Он зашнуровал кроссовки и стал ожесточенно запихивать форму в спортивную сумку.

— Иногда я мечтаю, чтобы он исчез, — продолжал он. — Чтобы его вообще не было. Может, тогда моя жизнь изменится к лучшему?

— Что ты такое говоришь? — ужаснулся Арсений.