Пардус

Зал церкви наполнился грозным рычанием и мяуканьем. Челюсть несся на сторожа, а дед Семен стоял на месте и бормотал:

— Свят, свят, свят!!!

Но когда Челюсть был уже совсем рядом, старик внезапно вскинул дубинку и врезал тому меж торчащих ушей. Челюсть лишь припал на колени, а дубина переломилась надвое. Дед Семен очумело уставился на обломки. Оборотень громко щелкнул челюстями и, прыгнув на старика, повалил того с ног.

Никита бросился на помощь сторожу, но тут Коготь вцепился ему в левое плечо и резко развернул лицом к себе. Парень едва успел с разворота впечатать кулак в оскаленную морду Когтя. Тот отлетел назад. Зато на спину Никите вскочил Клык и вонзил когти в его плечи. Никита, взревев от боли, оторвал Клыка от себя и резко перебросил через голову. Оборотень вылетел на улицу сквозь витражное окно. С оглушительным звоном разлетелось стекло.

И вновь на Никиту ринулся Коготь. Скрюченные пальцы с острыми когтями тянулись прямо к лицу парня. Легостаев чудом успел схватить монстра за запястья и удержать его когти в нескольких сантиметрах от кончика своего носа. Но Коготь продолжал рваться к нему, рыча и клацая зубами. Никита отстранился и резко ударил его ногой в живот. Коготь отлетел назад, врезался в стену и сполз на пол."

"Клык уже лез обратно в окно, но Никиту больше беспокоил Челюсть. Толстяк сидел верхом на деде Семене и уже тянулся клыками к его горлу. Никита подскочил к оборотню сзади, сгреб его за загривок и отшвырнул от старика. Челюсть, кувыркаясь и громко вопя, кубарем покатился по полу, сшибая все на своем пути. Лампады, свечи, подсвечники так и полетели в разные стороны. Докатившись до стены, Челюсть врезался в блок подъемного механизма люстры и разнес его на шестеренки. В тот же миг тяжелая люстра ухнула вниз, жутко громыхая слетевшей с подъемного блока цепью, и с треском обрушилась на Клыка, который как раз с торжествующим ревом прыгнул в середину зала.

Оборотень, потеряв сознание, затих. В ту же секунду его тело начало принимать обычную человеческую форму. Дед Семен, улучив момент, вскочил на ноги и, охая и прихрамывая, кинулся вон из церкви.

Но Челюсть и Коготь пока не собирались сдаваться. Яростно рыча, они снова наступали на Никиту. Легостаев подскочил к упавшей люстре, не сводя глаз с противников, наклонился и оторвал от нее длинный кусок цепи, на конце которой висел тяжелый блокировочный стопор. Держа цепь обеими руками, Никита начал медленно раскручивать болванку в воздухе, постепенно набирая обороты.

— Кто первый? — спокойно осведомился он. Цепь со свистом рассекала воздух.

— Ты не сможешь справиться с обоими! — прорычал Коготь. Челюсть, противно хихикая, принялся обходить Никиту с тыла. Коготь двинулся к нему спереди.

— А я по очереди, — ответил Легостаев.