Пардус

Старик поблагодарил их и принялся откручивать наполовину сорванные петли с треснувшего косяка.

— Дед Семен, — обратилась к нему Анна, — ты ведь в этом музее всю жизнь проработал? А до этого еще твой отец здесь смотрителем был?

— Верно! — кивнул старик.

— Не знаешь, случайно, что это за дамочка в черном? — Анна показала на портрет Иоланды.

Дед Семен подозрительно прищурился.

— Предположим, знаю, — сказал он. — А вас это почему интересует?

Анна повернулась к парням. Никита открыл рот, лихорадочно придумывая, что сказать. Но Артем его опередил.

— Мы ведь в школьной газете работаем! — воскликнул он. — Нам на лето задание дали — написать о чем-то необычном! А ваши местные легенды как нельзя лучше для этого подходят!

Он вдруг замер, часто моргая. Затем вытащил из глаза уцелевшую контактную линзу.

— А я думаю, почему у меня вдруг фокус пропал?!"

"— Ягужино славится своими легендами! — довольно проговорил дед Семен, продолжая отвинчивать петли. — Много странного творилось в этих местах испокон веков. И эта женщина, — он ткнул отверткой в сторону портрета, — имеет прямое отношение к самой известной нашей легенде. Самой страшной, но и одновременно самой загадочной!

— Расскажете нам? — затаив дыхание, попросил Никита.

— Отчего же не рассказать? Слушайте. — Старик закончил отворачивать петли и взялся за косяк. — Давно, очень давно, правили в этих местах три сестры-графини Ягужинские: Екатерина, Порфирия и Магдалена.

Старик окинул взглядом портреты, висящие на стенах.

— Нет, не сохранилось у нас их изображений… — с сожалением произнес он. — Была картинка в одной старинной книге о местных дворянских родах, только мы ту книгу передали в городской музей. К сожалению. Ну так вот! Правили сестры жестоко, все крестьяне их ненавидели. Да и боялись — ходили слухи, что сестры занимаются колдовством. Черной магией, стало быть. И помогал им в этом человек один. Был он у них кем-то вроде консультанта по разным темным делишкам. Илларионом звали. Колдун, говорят, был первостатейный! Вместе с графинями они тут такие дела творили, что подумать страшно! А красотка эта с портрета — иностранка. Илларион ее с собой из Европы привез. Так она тут и осталась, обрусела, значит. Звали ее… дай бог памяти… Иоланда Медейра!

Артем побледнел и стал одного цвета со стеной. Но никто, кроме Никиты, этого не заметил.

— В те времена в наших краях художник один обретался. Вот он эти картины-то и нарисовал. — Старик кивнул на портреты Иллариона и Иоланды.

— Это Илларион привез сюда пантер? — спросил Никита.

— Он! — подтвердил дед Семен. — Из Индии. Вообще со странностями человек был. Чернокнижием увлекался, алхимией всякой. И по миру-то ездил, чтобы разные темные искусства постигать.