Пардус

Да и сам особняк выглядел так, словно простоял не одну сотню лет: высокая крыша с отбитой черепицей, потрескавшиеся стены увиты засохшими побегами дикого винограда, старомодные витражные окна покрыты толстым слоем пыли. Калитка была заперта, на ней висел большой замок.

Татьяна вопросительно оглянулась на Никиту.

— Кажется, здесь никто не живет, — пожал плечами тот. — Посмотри на окна.

Действительно, во многих окнах не хватало стекол, вместо них темнели старые доски с порыжевшими гвоздями.

— Ну что, осмотрим дом изнутри? — предложил Никита.

— Давай на всякий случай, — согласилась Татьяна. — Агата столько врала нам; наверное, и про дом обманула.

Легостаев легко взобрался на ограду и протянул Татьяне когтистую руку.

— Можно, конечно, просто выбить калитку, но тогда сразу заметят, что сюда кто-то наведался, — сказал он.

Девушка ухватилась за его руку, и Никита втащил ее наверх. Они спрыгнули во двор особняка и огляделись. За садом давно никто не следил, буйно разросшиеся кусты заполонили почти все свободное пространство. Но вдоль дорожки, ведущей к дому, ветки были подрезаны. Значит, здесь все же бывали люди."

"Ребята поднялись на крыльцо. Дверь была заперта на такой же висячий замок, какой висел на калитке. Тогда Никита и Татьяна двинулись вдоль стены дома, заглядывая в окна, но разноцветные стекла покрывал такой толстый слой грязи и пыли, что рассмотреть что-либо было просто невозможно.

Зато доски, которыми забили одно из окон на первом этаже, держались на честном слове. Никита просунул под них когти и легко оторвал от рамы. Татьяна толкнула створку окна, и та отворилась с протяжным скрипом. Никита тут же вцепился в подоконник, подтянулся и влез в окно, затем помог взобраться Татьяне. Они спрыгнули в комнату и осмотрелись.

Потемневшие стены покрывала плесень. Не было никакой мебели, растрескавшиеся полы громко скрипели под ногами. Здесь точно никто не жил. Никита отправился бродить по дому. Всюду царило запустение, грязь, в углах на сквозняке раскачивались целые полотнища паутины. Лишь в одной комнате, самой дальней, сохранялся относительный порядок. В центре лежал небольшой квадратный ковер с толстым ворсом, на нем стоял металлический стул с высокой спинкой. По полу, от ковра, тянулись длинные провода, которые были подключены к небольшому прямоугольному прибору, установленному в углу на высокой подставке. Рядом с прибором стояло еще три стула.

— Что это? — удивилась Татьяна, рассматривая странное сооружение.

Никита нахмурился. Нечто подобное он уже видел раньше, даже испытывал на себе.

— Это камера для допросов, — тихо произнес он. — Наверное, человека привязывают к стулу, а затем бьют электрическим током. Это вполне в духе ""Белого Ковена"".

— Что? — вздрогнула Татьяна.