Парадокс Севера (СИ)

Видимо, разбудил.

— Скажешь ей сам? — задал я последний вопрос. Единственный, который меня на самом деле волновал.

— Да, я все объясню. Она поймет…

Вот только Адель не поняла.

О чем-то увлеченно думая, она продолжала грустно смотреть в окно.

— Кислородные маски расположены сверху над вашим сиденьем, — вещал мягкий голос бортпроводницы. — Наденьте максу на нос и рот и потяните за ремешок. Если вы путешествуете с ребенком, наденьте маску сначала на себя, потом на ребенка.

Кто-то толкнул мое кресло сзади. Потом еще и еще раз.

— Тош, а мы будем выше облаков?

— Выше, не вертись.

— Под сидениями расположены спасательные жилеты, а светящиеся указатели направят вас к ближайшему аварийному выходу.

В кресло снова толкнули. Я обернулся, благо сидел у прохода.

— Еще раз сделаешь так, ноги оторву, — пригрозил я сидящему позади меня пацану. Тот затих. — И другу своему передай, — кивнул я на его ровесника, сидящего прямо за Адель. Тот упирался коленками прямо в спинку ее кресла. — Быстро убрал!

— Тош, мы взлетаем, взлетаем! — Хотя самолет только подъезжал к взлетной полосе. Это был первый перелёт сестры, так что все происходящее для нее само по себе было аттракционом. — А можно я сяду у окна?

Я посмотрел на Адель, не в силах просить ее поменяться. Но она улыбнулась Полине и ответила:

— Конечно. Только пока никто не видит, а то на нас будут ругаться.

Полина прильнула к окну и на время наконец затихла. А мы с Адель молчали.

— Спасибо. — Наверное, это были слова благодарности за все. Не только за кресло. — Извини, что так вышло.

Адель сурово посмотрела в ответ.

— Это была моя идея. Я сама решила свозить твою сестру в Париж.

— А я достался в качестве багажа.

— Охраны, — улыбнулась она. — К тому же все практически идеально. Не порть.

Практически...

Идея и правда принадлежала ей. Через два часа после нашего с Виктором разговора она пришла ко мне домой сама.

— Не пропадать же билетам! — решительно заявила девушка, щелкая Полю по носу и улыбаясь. Сестра тут же умчалась рассказывать маме. И мы остались вдвоем. Я так и стоял у кладовки, где новость о поездке меня застала. Грязный от пыли и злой от унижения.

— У вас же Шенген не просрочен? — спросила Адель.

Не поднимая взгляд от пола, я кивнул.

— Вот и прекрасно.

Я процедил:

— Ты издеваешься?

Я итак все время чувствовал себя никчемным, а теперь она еще и в Париж хочет свозить нас за свой счет?

Адель на мгновение опешила.

— Если тебе настолько неприятна моя компания, можешь не ехать.

В глазах ее отразилась смесь боли и обиды. Она еле слышно выдохнула:

— Я делаю это ради твоей сестры. Потому что она мне понравилась. Потому что каждый ребенок хоть раз в жизни заслуживает сказку. А ты как обычно тонешь в своей собственной гордости.