Парадокс Севера (СИ)

Все, что я должен был сразу сделать это просто заткнуться и обнять ее. А я снова все испортил. — Ну давай же, — торопил я, надеясь лишь на то, что Диана не успела далеко уйти.

Пусть она будет внизу!

Пусть она будет внизу!

Разве я о многом прошу? Лишь бы согласилась выслушать.

Лифт прозвонил и открылся. Я заскочил внутрь и судорожно нажал на значок первого этажа, как вдруг услышал крик. Он раздался со стороны лестницы. Внутри все похолодело.

Эта квартира принадлежала мне больше года, но никто из жильцов на моей памяти не пользовался аварийным выходом.

Судорожно глотнув воздух, я оттолкнул закрывающиеся двери лифта и бросился вниз на шум голосов, в эту же секунду возненавидев ступеньки. Каждый прыжок отбивался болью в суставе.

А потом я увидел кровь. Площадка между этажами была ею буквально забрызгана.

Нет, нет. Ее не могли ранить.

Снова раздался вскрик. Теперь я точно мог расслышать, что это Диана.

Я перемахнул через несколько ступеней и увидел ее, прижатую к полу. Ломовой навалился на нее сверху, удерживая руки, а дальше все происходило как в тумане.

Я набросился на него, оттаскивая в сторону. Диана попятилась, хватаясь за сумку. В ее глазах плескался дикий ужас, а рубашка вся была забрызгана красным. Теперь я видел, кровь принадлежала ему, потому что нос его был разбит.

Пашка метнулся в сторону, но я перегородил ему дорогу. Он был крепче меня и сильнее, но даже это бы его не спасло. После смерти брата, я считал, что лишь одна вещь может разъярить меня до состояния полного потери контроля — наркотики. Но с появлением Дианы, осознал — их две.

— Уходи вниз! — приказал я, и на этот раз Диана послушалась.

Все это время я не хотел мешать их дружбе, хотя видел, как он смотрит на нее. И Антон предупреждал, что надо быть осторожнее с этим парнем, а его чутье никогда не подводило прежде.

— Слишком уж часто мы встречаемся при одних и тех же обстоятельствах, не находишь?

Этот ублюдок отбросил спортивную куртку в сторону.

— Отойди, — ответил, оскалившись. — Пока я тебя вниз по ступенькам не спустил. Тогда костылями не отделаешься.

Он знал, что в Карточной Долине ему делать больше нечего. А значит, нечего и терять.

Каждый нерв внутри меня буквально кричал, вспоминая проведенные дни в больнице. Драться на лестнице безумие. Но я не сдвинулся с места.

Ярость. Ненависть. Желание уничтожить его, чтобы места живого не осталось — все, что я чувствовал в тот момент.

Ломовой замахнулся первым. Попытался меня схватить, но я увернулся. Пусть он был сильнее, я ведь рос с Антоном, и меня тоже учили драться. А потом он бросился на меня, и мы вместе врезались в стену. Удары сыпались как град, я пропустил несколько раз по лицу, чувствуя, как из рассеченной брови льется кровь.

Внизу раздавались звуки голосов.

Руки будто онемели.