Парадокс Севера (СИ)

Он только что поменялся со мной обедом, ведь когда стюардесса спрашивала «свинина или курица?» я уверенно ответила «курица», а внутри лотка из фольги оказалась странная, залитая сливками бурда, а я терпеть не могу сливки. Свинина же, выбранная Антоном, смотрелась просто великолепно. И он, глядя на меня сквозь черные стекла, так просто произнес: «Хочешь, поменяемся?».

Сердце снова заныло.

«Тони, как же я по тебе скучаю…»

Виктор о чем-то препирался с отцом. Я пролистала еще несколько фото, ловя себя на мысли, что даже сквозь боль, улыбаюсь.

Вот они дурачатся с Полиной.

Вот мы втроем, отогреваем замерзшие ладони горячим шоколадом из уличного ларька.

Вот я в его шапке, на улице ночь и все вокруг припорошено снегом.

Его татуировки крупным планом. Кажется, Полина действительно любит снимать все, что кажется ей красивым. А ее брат такой.

Странный узор на лопатке, похожий на кельтский орнамент. Вензель слов. Нотный стан, сквозь который рвется на волю птица. Та самая татуировка, сделанная в честь девушки, которую он впервые по-настоящему полюбил. От осознания, что где-то живёт та самая, что смогла украсть его сердце, все внутри скрутило проволокой.

Я перевернула телефон боком, чтобы тщательно рассмотреть и словно в калейдоскопе, когда из одной картинки вдруг появляется другая, увидела, что переплетения линий напоминают тюльпан.

Сердце зачастило.

«Тюльпаны, — проводив меня в тот вечер домой, ответил он сестре. — Её любимые цветы —  белые тюльпаны».

Нет, не может этого быть.

Закрыв переписку с Полиной, я попыталась вспомнить, что могло произойти, когда он набил этот рисунок. Ответ пришел моментально — мой день рождения.

Прокрутила ленту собственной фото галереи на год назад, а потом увидела запись. Кто-то снимал меня со спины. Мама попросила сыграть, я не хотела, но вынужденно согласилась. В тишине комнаты заиграло фортепиано. Я приблизила видео. В уголке кадра, за спинами других, он стоял с букетом моих любимых цветов.

Я вдруг почувствовала, как плачу, вспоминая каждое случайно сказанное им слово. Каждое завуалированное признание, которых за этот год было так много.

Сколько звоночков я не заметила. То, как он злился на меня ни с того, ни с сего, болтал какую-то нескладную чушь, оставаясь со мной один на один в машине, наши бессловесные гляделки.

С детства я ненавидела одиночество…

Завтрак под тоскливый звон серебра и молчаливые дороги…

Я закрыла глаза, вдруг понимая, чего больше всего боюсь. И к чему иду по собственной воле…

С детства я ненавидела одиночество…

Я любила долгие разговоры по вечерам и тесные объятья. Переплетенные пальцы и руку на плече во время прогулки по улице. Я любила видеть, что нужна. Я любила, когда меня любят. И вдруг поняла, что все это время меня любил лишь один человек.