Парадокс Севера (СИ)

Каждый раз по-детски поражаясь простым жестам, вроде открываемой перед ней двери или руке, которую я подавал, помогая выйти из машины. Хотя я сам до конца не был уверен, что это не она помогала мне, выводя за собой в какую-то иную жизнь, раскрашенную самыми яркими красками.

А теперь, хотелось смотреть на нее, не отрываясь. Касаться. Чувствовать, как в руках выгибается, подставляя нежную кожу под поцелуи. Такие, что с ума сводят.

Вот же черт!

Закрыв глаза, я едва не рассмеялся.

Разве такое хоть раз было, чтоб так накрывало от одного лишь поцелуя? Разве такое вообще нормально?

Усмехнувшись, я покачал головой. Вдруг раздался звонок в дверь.

И кого принесло первого января? Соседские гости ошиблись дверью? Уборщица забыла что-то?

Но на пороге стояла Адель. Одетая в вязаный свитер и джинсы, с перекинутой через локоть курткой, даже в настолько непривычно простых вещах, она выглядела как дорогая картина, случайно оставленная кем-то в чьей-то чужой парадной.

В ее руке были зажаты ключи от квартиры.

— Я не стала открывать сама.

Она подождала пару секунд в нерешительности, молча глядя мне в глаза, так знакомо, правильно, а потом произнесла:

— Вик, хватит. Поиграли и достаточно. Ты и сам лучше меня знаешь, что у нас нет выбора.

И я распахнул дверь шире, впуская ее внутрь:

— Проходи.

Глава 53 - Журавли и синицы

Прислонившись лбом к стеклу автобуса, я наблюдала за проносящимися вдоль дороги домиками родной деревни. Виктор оставил деньги на такси, но я решила его добротой не пользоваться. Этот жест казался отчего-то расточительностью.

Погруженная в собственные мысли я выдохнула, на стекле осталось белое облако, на котором, как в детстве, я нарисовала пальцем сердечко. Спустя пару секунд оно исчезло, еще больше заставляя гадать, не исчезнет ли точно также то, промелькнувшее между нами вчера притяжение?

В голову лезли мысли, одна волнительнее другой. Бабушкина болезнь, больница с ее белыми стенами, помощь Виктора и конечно финальная нота этого безумного нового года — поцелуй. Первый и последующие. Значат ли они что-то? Изменятся ли наши отношения теперь? А вдруг, все случившееся не более чем мимолетная слабость? Вспышка? Порыв?

Мое беспокойство было глупым, но я не могла от него избавиться.

«Надо поговорить», — написал утром Виктор, но о чем конкретно, уточнять не стал. Он вообще писал мало. Сухо и скупо. И хотя я знала, он не из тех, кто заваливает девушку сердечками и романтичными признаниями, несмотря на это к моменту возвращения в академию, успела накрутить себя до такой степени, что боялась предстоящей встречи сильнее, чем региональных соревнований.

Стоило пересечь порог академии, от Пашки пришло сообщение:

«Ты и я, в двенадцать. На нашем месте в кафетерии. Что думаешь?».