Парад теней

— Выпьем и посмотрим или посмотрим и выпьем? — пригласительно развел руками Тэд.

— Посмотрим и выпьем, — решила Ксения.

— Картошка остынет, — предупредил хозяин.

— Выпьем слегка под горячую картошечку, а потом прервемся для просмотра. А уж потом засядем за стол по-настоящему, — решил Сырцов. И достав из пластиковой сумки, которую он старательно прятал за спиной, бутылку ""Джонни Уокера"", поставил ее рядом с «Абсолютом».

— Не пойдет! — запротестовал Тэд. — Закуска чисто водочная.

— Потом разберемся, — успокоил его Сырцов. — Пусть себе постоит.

Первым, естественно, вступил в дело «Абсолют». Дружно приняли первую, быстро закусили обжигающей картошкой, слабо соленой мягкой селедкой.

— Хорошо, — вздохнул Сырцов. Тэд тотчас налил по второй. Но выпить не успели: Ксения, отодвинув стакан, деловито спросила:"

"— Тэд, то, что показали тогда по телевизору, это все, что вы успели снять?

Теодор тоже поставил стакан на стол и искренне обиделся:

— Да вы что, Ксения! В новостях было тридцать секунд всего, а у меня уже в чистовом монтаже три с половиной минуты.

— И это только сцена… — Ксения запнулась, — … сцена убийства?

— Убийство, — подтвердил Тэд, — и немножко то, что потом.

— А концерт вы снимали?

— Снимал. И другие операторы снимали. Пожалуй, весь концерт на пленке.

— Ксения! — возмутился Сырцов, предотвращая очередной ее вопрос. Уймись, Ксения. Должны же мы выпить вторую за хозяина этого дома.

Выпили по второй, закусили удивительно вкусной картошкой. Тэд, рукой взяв зеленый перчик, сунул в рот и, не дожевав, встал из-за пиршественного стола, прошел к железному столу — рабочему. Копаясь в стопке кассет, объяснил:

— Я весь этот материал на бытовые кассеты перевел. На одной смонтированный кусок, на другой — наиболее интересные планы во время концерта. С чего хотите начать?

Сырцов вопросительно поглядел на Ксению. Она твердо заявила:

— Давайте с заключительного куска… С убийства.

Тэд одним движением вогнал нужную кассету в черную щель видеомагнитофона. Несколько секунд внушительный экран «Сони» дергался в конвульсирующих черно-белых зигзагообразных параллельных линиях, а затем прорезался яркой картинкой.

Экстатическое — то ли в испуге, то ли в восторге — стадо неслось вверх по ступенькам. Девица, схватившая себя обеими руками за волосы над ушами и шепчущая: ""Господи, господи!"" Парень с застывшей идиотической кривой крамаровской улыбкой на прыщавом лице. Подпрыгивающая (будто через веревочку прыгает) в стремлении хоть что-нибудь увидеть злобная дама в солидных летах. Девочка, сидящая на плечах отца, визгливо орущая: ""Идет! Идет!"" И снова толпа, вдруг замершая. И унылый коллективный вой, как на страшном пожаре. Кожаные спины, надвигающиеся на камеру. Красное, даже, скорее, алое пальто.