Парад теней

Буланов никогда не видел босса, но знал, что босс существует и недреманным оком следит за ним.

…Вчера вечером они с Костиком Ларцевым прилично набрались, горячо рассуждая о сложностях бытия. Костик на перепутье, да и он, Дмитрий Буланов, перед камнем, на котором начертано ""Направо пойдешь…"", ""Налево пойдешь…"", ""Прямо пойдешь…"". После смерти Летчика Дмитрий чувствовал себя сиротой. Но это — вчера. А сегодняшним утром надо готовиться к сумасшедшему вечеру: в России, в Европе играется очередной футбольный тур. Забот полон рот. Он с понимающим видом поприсутствовал при проверке связи и электроники, обсудил с барменом ассортимент и цены, в очередной раз проинструктировал, уча вежливости и напору, балбесов-охранников, условился с кассиром о высшей ставке на сегодня и вконец (похмельный все-таки) утомился. Самое время отдохнуть минуток двести.

В его прохладном кабинете, за его столом, на его удобном кресле уверенно сидел маленький человек и строго смотрел на него.

— Ты кто такой? — от растерянности довольно хамски поинтересовался Буланов.

— Я — вьетнамец, — вежливо представился маленький человечек.

— Тебя кто сюда пустил?

— Никто. Я сам, — сказал вьетнамец и сделал улыбку: глаза ушли с лица, все тридцать два зуба — наружу. Похмельному Буланову стало значительно хуже, чем раньше. Он подошел к столу, оперся о него обеими руками (чтобы было грозно) и задал первый вопрос по делу:

— Что тебе надо?

— Мне ничего не надо, — сладко протянул вьетнамец. — Хозяину очень надо.

— Какому еще хозяину?

Вьетнамец снова сделал вид, что улыбнулся.

— Мой хозяин. Очень добрый хозяин.

— А ну давай отсюда! — мучительно преодолевая себя, заорал Буланов.

— Громко кричать нельзя, — тоненьким голосом пропели за его спиной, где откуда ни возьмись возник еще один вьетнамский певец с пистолетом в правой руке.

Смиряя дрожь, Буланов плюхнулся в кресло так, чтобы видеть обоих представителей Юго-Восточной Азии. Игнорируя вооруженного, он спросил у сидевшего за столом:

— Так что нужно твоему хозяину?

— Он и твой хозяин тоже, — сообщил сидевший за столом. — Наш хозяин очень хочет знать, о чем ты говорил вчера с Константином Ларцевым.

* * *

После игры Константин решил навестить временного инвалида Борьку Гуткина, который, вырвавшись из медицинского стационара, вернулся в свою трехэтажную квартиру в Матвеевском. Скромный ларцевский «опель» остановился у палисадника, за оградой которого энергичная хозяйка Римма Федоровна (в свое время Римец-девочка, оторви да брось, из околофутбольного окружения) производила первый весенний постриг розовых кустов.

Константин хлопнул дверцей, и Римма подняла голову. Узнала, распрямилась и небрежно поздоровалась, будто виделись они вчера:

— Привет, Костик.