Парад теней

— Что надо делать? — уже уточнял трудолюбивый азиат.

— Уберем их, ходя? — как бы посоветовался с ним Демидов.

— Уберем, уберем, — радостно согласился старший.

— Ну, раз ты так решил — уберем обязательно. — Демидов потянулся, взмахнул кругообразно руками, повел плечами, словно сбрасывая со спины надоевшую ношу, хлопнул счастливого вьетнамца по плечу. — Тогда пошли.

Понимая это «пошли» как начало операции, добросовестный исполнитель опять попросил конкретных указаний:

— Куда?

— Я водку жрать, а ты собачек кушать! — сострил Демидов. Поняв, что господин изволил пошутить, старший охотно осклабился — глаза ушли с лица, все тридцать два зуба наружу — это он считал, что улыбается.

Владимир Игнатьевич шел по главной аллее, а три маленьких человечка почтительно сопровождали его.

* * *

Маета привела Махова в этот прозрачный весенний день в министерство: по суетным его делам необходимо было заглянуть в свежую всероссийскую сводку. От дежурного он вышел в десять часов двенадцать минут. Но под сень Ленина, уверенно стоящего на головах революционных рабочих, крестьян, солдат и матросов, уже собирались истовые последователи марксизма-ленинизма. Портреты основоположников, лики нынешнего потного вождя… Сине-белые по весне лица беспрерывно заходившихся в ярости стариков и старух на фоне кроваво-красного игрища знамен казались тотемными масками.

Махов, у которого было время, прошел сквозь их ряды, еще раз пытаясь понять природу бешенства старшего поколения и цели малых вкраплений в эти ряды азартных молодых людей. И старые и молодые рвались к неведомым битвам, им хотелось уничтожить, стереть с лица земли, развеять по ветру. Кого неважно, ибо все, кроме тех, кто собирался сегодня у ног Учителя, виноваты. Махов старался их понять и не понимал, потому что, по его мнению, нормальный человек не сможет выжить долго в яростном постоянстве вражды и нетерпимости. Ему было жалко митингующих в их ущербности, а они, отчужденно расступаясь перед ним — уверенным, благополучным, хорошо одетым, ненавидели его.

Машину Махов отпустил — до спиридоновского дома хотелось дойти пешком. Вниз по Крымскому валу, через Крымский мост, по ступенькам на Кропоткинскую набережную и с набережной в крутой Остоженский переулок. Без трех минут одиннадцать Махов повернул рычажок старинного дверного звонка, по окружности которого было написано ""Прошу крутить"".

— ""Съезжалися к загсу трамваи, там красная свадьба была. Жених был в своей прододежде, из блузы торчал профбилет!"" — выразительно исполнил куплет романса, который певал когда-то Олег Баян, персонаж пьесы «Клоп», известный журналист-обозреватель Александр Спиридонов, хозяин квартиры. И пред ложил: — Предъявите, будьте добры, профбилет, господин хороший.