Парад теней

Как же ты мог заставить переквалифицироваться домушника в киллеры?

— Я его не заставлял переквалифицироваться. Мне было поручено его обломать и приручить — и только.

— Утюгом приручал?

— Зачем же так грубо? — укорил Сырцова Андрей Альбертович. — Утюгом поломать можно, а приручить нельзя. Компроматом, Жора, компроматом.

— Вот ты и разговорился. Это хорошо, — похвалил его Сырцов. — А компромат откуда у тебя?

— От Антона Николаевича Варицкого, — уважительно назвал фамилию Андрей Альбертович.

Но Сырцов отодвинул упомянутого персонажа на потом. Его интересовало другое:

— Характер компромата? Чего Генрих должен был испугаться больше, чем государственной власти, милиции, соседей, прохожих?

— Уголовщины, Жора. Феденька три года в осведомителях от МУРа в блатном море старательно плавал.

— Чьим агентом он был, Дрюня? — быстро спросил Сырцов.

— Имени-фамилии в бумагах не было, только псевдоним- ""Одинокий"", — и все. Но Генрих и Одинокого испугался до медвежьей болезни. Так что работать с ним было одно удовольствие. Сдался сразу, на спину и лапы вверх, как котенок. Чеши мне пузо кто хочет!

— А кто хотел?

— Я передал его певцу знаменитому, Радаеву Олегу.

— Значит, он был твоим шефом?

— Нет, с Радаевым я редко встречался. Все дела — через Варицкого.

— Как же ты, бывший мент, под такой рваниной ходишь?

— Он сын министра, между прочим. — Видно было, что Андрей Альбертович уважает многие признаки былой ли, настоящей ли, все равно — власти. И сейчас он словно титул возгласил. Прямо его сиятельство Антон Варицкий.

— Да говно он, твой Варицкий, жидкое вонючее говно! — припечатал Сырцов.

Андрей Альбертович не стал спорить с хозяином положения и, помолчав, прикинул, что за свою разговорчивость уже может потребовать и вознаграждения.

— Отпусти меня, Жора.

— Куда? — особо не удивясь, спросил Сырцов.

— В Тамбовскую губернию. К теще.

— ""Тамбов на карте генеральной кружком означен навсегда. Он прежде город был опальный, теперь он, право, хоть куда"", — процитировал эрудированный Сырцов. А не столь начитанный Андрей Альбертович слегка обиделся на Лермонтова за Тамбов:

— Как это не обозначен? Тамбов — областной центр.

Сырцов, устав стоять, привалился спиной к кирпичной стене:

— Я думал, что в ярости разотру тебя, подлую предательскую скотину, в мелкую пыль разотру. Для начала даже по уху дал…

— Левое ухо до сих пор ничего не слышит, — перебив, пожаловался Андрей Альбертович.

— Бога благодари, что правое пока слышит, — подбодрил его Сырцов. Желал я злодея наказать, а какой ты злодей!..

— Не злодей, не злодей! — обрадовался Андрей Альбертович.

— Ты — ничто, пустота в оболочке.