Парад теней

* * *

В черном свитере, в черных брючках, с туго, в хвост, затянутыми гладкими волосами, без грима и вообще без косметики, поп-звезда Дарья в громадном кресле казалась маленькой истощенной девочкой. Телевизионщики заставили ее снять темные очки, и она, бессмысленно вертя их в правой руке, столь же бессмысленно их разглядывала. Уже шли блицвопросы. Камера, приблизившись к Дарье, оставила не у дел Михаила Семеновича Кобрина и Константина Ларцева, которые под грозными взглядами членов съемочной группы, стараясь не шуметь, выбрались из соседних с Дарьиным кресел и тихой вереницей, как Тильтиль и Митиль, пробрались за камеру, в зрители.

Бородатый телекомментатор быстро спросил:

— Даша, вы знали убийцу?

— В лицо. — Даша закусила дужку очков и добавила, чуть шепелявя: — Я его видела много раз на своих концертах. В первых рядах.

— Он был вашим, так сказать, поклонником, обожателем?

— Наверное, — равнодушно согласилась она.

— Вам жаль его?

— Да.

— А убитую неизвестную молодую женщину?

— Самозванку! — не выдержал, выкрикнул из-за камеры темпераментный Кобрин. Все повидавшая группа не издала ни звука. Только администратор строго глянул на Михаила Семеновича и повертел пальцем у виска. Дарья сложила очки и уронила их на колени. Ответила, не смотря в объектив:

— И ее жалко.

— А кого еще жалко? — откровенно удивляясь, спросил бородатый.

— Вас, — мгновенно среагировала Дарья. — За то, что занимаетесь черт-те чем.

— Браво! — похвалил ее бородатый. И распорядился оператору: — Ну, это мы вырежем. А сейчас обернись Олежек и- с вопросом — крупно меня.

Оператор без лишних слов сменил точку. В кадре теперь был всепонимающий грустный бородач.

— Эта несчастная совершенно незнакома вам? И никого не напомнила?

— Она напомнила мне меня.

— Ну, это естественно, ведь она работала под вас. Но, как сказал поэт, сотри случайные черты…

— Не случайные, а мои. Мне пока это не удалось.

— Снято! — прокричал бородач, метнулся к Дарье, поцеловал ручку: Блестяще! Коротко, внешне как бы даже суховато, но по-настоящему человечно. Спасибо вам.

— Я свободна? — спросила Даша.

— Как свежий морской ветер! — торжественно возвестил бородач, и телевизионщики начали разбирать аппаратуру.

Дарья осторожно шагала через жирные кабели, когда ее перехватил один из газетчиков, взял под руку и зашептал, чтобы не мешать другим:

— Самый последний вопрос, Дарья Васильевна.

— Но мы же перед телеинтервью с вами обо всем поговорили, — сделала безнадежную попытку отбиться Даша, но журналист изобразил на своем в модной недельной щетине лице такое огорчение, то Даше пришлось сдаться. — Ну ладно, только быстрее."

"— В одномоментности, сиюминутности телеинтервью такой вопрос мог показаться неуместным и даже бестактным.