Последний парад

Но Лусия… Как же можно было не радоваться, когда она была рядом! Разве это расскажешь мальчику, и разве он поймет? Ему можно просто сказать, что на дне рождения Витька подарил Лусии шапку-ушанку. Но ведь это пустые звуки, а не слова, передающие смысл необыкновенного события.

Все получилось не просто. Они сидели, значит, на диване, и смеялись, и смотрели на нарядный стол и на бутылку черного муската, которую должны были распить, как вдруг почувствовали, что настроение у них начинает портиться.

«Где-нибудь заигрался с товарищами, — сказал он. — А может быть, классное собрание…»

«Давай пока за твое здоровье. — Он взял эту самую знаменитую бутылку и налил ей в рюмку вина. Надо было как-то ее развеселить, и он добавил: — Ты только понюхай, как оно пахнет…»

И тут Лусия сказала:

«Просто я ему не нужна».

Он ей на это ничего не ответил, не сразу нашелся, что ответить, и, пока раздумывал и тянул время, пришел Витька. Он сам открыл Витьке дверь. А тот, не входя в квартиру и что-то пряча за спиной, спросил у него:

«Лусия! — позвал он. — К тебе пришли».

Лусия подошла и, притворно возмущаясь, сказала:

«Ах, это вы», — и повернулась, чтобы уйти.

«Закрой глаза», — потребовал Витька.

Лусия послушно закрыла глаза. Витька — в руках у него была новенькая меховая ушанка — подпрыгнул и напялил ей шапку на голову. Лусия открыла глаза, но не успела ничего сказать, как Витька распахнул дверь настежь: на лестничной площадке стояла орава ребят.

«Вот она», — сказал Витька.

«И она настоящая?» — спросила какая-то девочка.

«Конечно», — возмутился Витька.

«А как ты докажешь?» — спросил мальчик, подозрительно оглядывая Лусию.

Они вели этот разговор, как будто здесь не было ни Лусии, ни его.

«Лусия, — попросил Витька, — скажи что-нибудь по-испански».

Лусия замерла — видно, думала, что же ей такое сказать по-испански, чтобы поразить этих недоверчивых ребят, — потом подняла вверх сжатый кулак и сдержанно, почти шепотом, точно доверяла им какую-то тайну или открывала свою душу, сказала:

Катер пристал к пристани, и они вышли на берег. Когда они шли по пляжу, где купались мальчишки, Коля сказал:

— Неплохо бы окунуться.

— Давай, — согласился Сергей Алексеевич. — Я тебя подожду.

В общем, ему нравился этот старик, с ним было легко и просто, он сразу соглашался на все его предложения, и что-то было в нем еще такое непонятное Коле, что было ему дорого.

Они сели на камни чуть в стороне от мальчишек. Коля быстро разделся и, хотя вода была холодной, смело вошел в море, чтобы покрасоваться перед стариком.

А Сергей Алексеевич прилег на камни, они были холодные и холодили ему спину сквозь рубашку, но он не обращал на это внимания, а смотрел в синее, необыкновенное небо и думал — кажется, это было с ним впервые — о смерти, как о чем-то обыкновенном.