Ведьму сжечь, или Дракон, я тебе (не) пара

— После исчезновения Августины они тут все обыскали. Если, что и было, наверно, нашли, — со злостью бью кулаком по полу.

— Или не нашли, — Семен летает рядом.

— Ничего нет! — снова ударяю огненным кулаком, а птица сверху посыпает место удара радужной пылью.

Плита отходит. Образуется маленький проем.

— Тайник, — потираю от радости руки.

Неужели удача! Первая с момента моего пребывания тут!

Засовываю руку. И тут же получаю болезненный укол.

— Ай! — достаю окровавленный палец.

— Огнем попробуй, — советует котоворон.

— Все-то ты знаешь, умник, — ворчу, но делаю, как он говорит. Пальцы вспыхивают огненными искрами. И тогда рука легко пролезает в отверстие. Достаю оттуда медальон в форме… головы болотной девы… с ее выгравированным изображением на зеленом драгоценном камне.

— Зачем мне… ЭТО?! — морщусь от гадливости. — Мерзость…

— Там должен быть секрет, — снова проявляет чудеса сообразительности птица.

До самой ночи летаю в небесах. Пытаюсь взять гнев под контроль. Ложусь на облака, они укутывают меня, обдавая родным пламенем. Мое королевство пропитано магией предков, оно истощает энергию, что питает нас.

И день за днем я вижу, как несчастлив мой народ. Они живут, повинуясь инстинктам в вечной войне. Я хочу их освободить, снять чары. И узнать, что же у нас забрало проклятье.

Мы словно скованы невидимыми цепями, лишены чего-то важного. Но никто досконально не знает чего именно. И я чую — разгадка близка. Августина смотрела в правильном направлении, но потом… резко свернула во вражескую степь…

Снова мысли возвращаются к ней. Там в поле я закипал от злости, глядя на нее… И изнемогал от странного голода, что охватил мое тело. Я задыхался и едва сдерживал дрожь. Желание прикоснуться было ошеломляющим.

Никогда ничего подобного я не ощущал. Ни с одной из самых именитых искусниц. Сколько их прошло через мое ложе? Не счесть.

Даже сама Августина ранее не вызывала во мне и толики подобных эмоций. Я без усилий контролировал свои желания. Потому и не спешил. Она не пробуждала во мне огня, вот этой нестерпимой жажды, что я учуял, встретив ее после разлуки.

Августина ведь отдалась другому, а при этом стала для меня самой желанной девой в мире? Как это могло произойти? Ведь Мирград осквернил ее. Что уже это должно было навеки оттолкнуть меня.

Но я смотрел и не узнавал. Впитывал черты ее лица. Исходился от бессильной ярости, и изнывал от дикого желания.

Но ведь это определенно она. Мой нос не подводит. Хоть и знатно похорошела.

Тогда я еще не мог понять, что в ней изменилось. Чуял магию, но не понимал ее истоков.

Эмоции от встречи захлестнули меня.

Еще и ворон, подаренный мной, приобрел магию радуги. Редкий и практически исчезнувший дар. Как и когда обычный ворон обрел такую магию?

Слишком много вопросов.