Не пара

Подхожу и становлюсь позади неё, пытаясь вникнуть в суть происходящего.

— Мы долго рассматривали наше решение и окончательно приняли его только сегодня утром, — сжав губы, отвечает престарелый мужик по центру.

— Так почему не позвонили утром? Я же специально уточнила, чтобы не произошло вот этого, — нервно всплескивает руками Алиса. — Как мне теперь детям объяснить, что их сняли с конкурса? Вот идите сами и объясняйте.

— Так, девушка, успокойтесь, иначе это будет ваш последний конкурс, — отмахивается от неё выдра, сидящая справа от лысеющего «Писарева».

— Да мне все-равно, — взрывается малышка, угрожающе ставя ладони на стол прямо перед ними, — Вы не имеете права так поступать с детьми. Ладно бы это был взрослый коллектив. Но дети!

— И что?

— Что? Они ждали этого дня! Дайте им хотя бы просто выступить, вне конкурса. Они же готовились, — срывается её голос.

Три остолопа переглядываются, и по их недовольным физиономиям уже можно прочесть, что выступать никому они не позволят.

— Извините. Но пока с вашего коллектива официально не будет снято обвинение в плагиате, мы не можем допустить вас к конкурсу.

— Да какое обвинение? Ничего не доказано.

— Девушка, или вы сами отойдете, или мы вызовем охрану.

— Да пошли вы вместе со своей охраной.

Алиса собирается еще что-то сказать, но я мягко обхватываю её локоть.

— Тихо, тигрица, вам еще побеждать здесь, иди сюда, — под прицелом трех недовольных пар глаз, отвожу её от шакалов подальше.

— Саш? — заметив меня, Алиса растерянно оглядывается.

— Привет.

— Привет, — проведя по волосам, рвано вдыхает и выдыхает.

— Что случилось?

— Детей моих не допускают к конкурсу. Из-за обвинений. А предупредить заранее не могли, — втянув носом воздух, резко стирает скатившуюся по щеке слезу.

— Ну, ты чего? — поднимаю её лицо за дрожащий подбородок. — Люди свиньи. Так бывает.

— Угу. Ты это моим девочкам скажи, — силится сдержаться, но проваливает попытку и начинает плакать. — Они так ждали конкурс, Саш. — судорожно вздыхает, — Ты не представляешь, как они хотели выступить. Мечтали, что на них смотреть будут, хлопать им. Первое выступление, понимаешь!

Всплеснув руками, прячет лицо в ладонях.

— Ну все-все, — прижимаю её к себе, потому что её слезы как нечто, к чему я оказываюсь не готов."

"Вообще плачущие женщины обычно меня не трогают, потому что перевидел их пачками в жизни. И каждый раз это в большей степени сопровождалось истериками типа: «Ты козел», или «Я думала, что у нас всё серьезно».

Все лили слезы за себя и свои неразделенные чувства.

А Алиска рыдает не за себя, а за детей. Чужих детей.

— Что делать, Саш? Это же разочарование такое! Они так старались на репетициях, костюмчики примеряли, хвастались.