Не пара

Мне горячо от того, как она отвечает на мои поцелуи.

Почти на ощупь открываю дверь, вношу её в квартиру и ставлю на пол в коридоре.

Одежда на теле неподъемная и липкая. Её майка облепляет кожу, и я вижу, как торчат острые вершинки сосков.

Мозг перемалывается в фарш, а возбуждение прошибает до костей.

Присев, стаскиваю с неё мокрые кроссовки, наступив носками на пятки, снимаю свои, и снова поднимаю Алису за талию вверх.

Она крупно дрожит в моих руках, уничтожает меня широко раскрытыми глазами, а мое терпение достигает финальной точки.

Пока несу её в комнату, дурею с каждой секундой сильнее и сильнее.

Надо финалить мою диету. А то я чувствую, как превращаюсь в Ганнибала, готового вцепиться в неё и растерзать.

38. Смысл есть

Саша

— Давай снимем это.

Дрожащими от похоти пальцами цепляю край её майки и отлепляю от мокрой кожи. Тащу вверх, поглядывая в глаза Алисе. Она не сопротивляется, останавливать меня не собирается. Вздрагивает, когда костяшками пальцев ненамеренно проезжаюсь по твердым камушкам сосков.

Меня самого от этого случайного прикосновения почти в пепел сжигает.

Грудь у неё небольшая, вздернутая, соски алые. Идеальные.

Будто двинувшийся умом, боюсь и напугать её и при этом точно знаю, что сегодня не отпущу.

Не будет у неё Миш, Петь, Вась, никого больше не будет кроме меня.

Отбросив кусок ткани на пол, прохожусь пальцами по манящей груди. Теперь уже целенаправленно соски большими пальцами цепляю, а потом раскрыв ладонь веду ею вверх по груди к шее.

Обхватив пальцами тонкое горло, подтягиваю к себе и приоткрытыми губами, скольжу по её рту.

— Саш… — шепчет Алиса, быстро облизываясь.

Схватив в кулачки мою рубашку, решетит меня частыми горячими выдохами.

— Не пущу, Алис. И не обижу. Клянусь.

— Я знаю, — встречается со мной глазами.

Зрачки заполнили всю радужку, в них туман и желание, по силе явно не меньше моего.

— Я просто… ни с кем еще…

Как удар в солнечное сплетение, от которого меня напополам сгибает.

Не то, чтобы я не догадывался. Предполагал, что такое возможно. Но услышать от неё самой это как добровольное признание и капитуляция…

За что мне отбитому грешнику такой подарок? Не знаю. Но я ценю.

На мгновение зажмуриваюсь, а в груди толчками сердце брыкается. Катит кипящую кровь по венам, тяжелым шаром опускает вниз.

— Я сделаю так, чтобы с кем-то другим больше никогда и не захотелось.

Ловлю красные после ветра губы и медленно ласкаю их. Хочется быстро, яростно, с криками Алисы и этими «Саш», только протяжным и влажным. Но это потом.

Как я уже говорил — для особенной девочки все должно быть особенно.

А первый раз тем более.

Я и забыл уже как обращаться с такими воздушными девушками.