Истинная пара дракона (СИ)

Магистр, отвернувшийся к окну, мне казалось, завершил свою исповедь, и я как-то уже начала незаметно собираться вставать и потихоньку уходить.

— Я не жалею, что заставил тебя поплатиться муками совести за ту глупость, Мариабелла, — вдруг прозвучало от него прохладное. — Однако есть момент, который, возможно, изменит твое отношение ко мне в хорошую или плохую сторону.

Вдруг скрипнула ручка двери, прерывая магистра на полуслове. Причем, как мне казалось, весьма важном должно было быть полуслове, так что я едва сдержала стон, когда спустя секундную короткую дробь громогласного стука вошла Нельха.

Уборщица сначала закрыла на автомате за собой одну из открытых ею тяжелых дверей, а уже затем повернулась, ставя ведро со стуком на пол, и заметила присутствующих.

— Ой, — по-старчески забавно-скрипуче выдала она, смутившись. — Вы меня уж простите, сказали срочно прийти, пока тут форточка…

— Не стоит, — на удивление добродушно ответил ей лорд, хотя до этого я, кажется, слышала подозрительно напоминающий раздосадованное шипение звук. Показалось, видимо."

"Он сделал несколько широких шагов к своему рабочему месту, подхватил с нее тонкую черную книжку, скорее всего записную, и, кивнув по пути мне, направился к выходу так, что мне ничего не оставалось, кроме как покинуть помещение следом.

За стенами звукоизолированного помещения на нас напал дикий шум бесчисленных коридоров огромной академии, разносимый быстрым густым потоком спешащих адептов. Мой спутник остановился, когда массивная дверь за нами вернулась в свое исходное положение.

— Он… жив, Мариа.

Дракон ушел, как часто он это делал, оставляя меня абсолютно обескураженную стоять и безмолвно шевелить губами, вторя заветным словам. Следовать за ним не было смысла, я и без лишних уточнений знала, что на сегодня наш разговор закончен.

Мой шок медленно сменялся осознанием. Неужели все, что я пережила, было зря, а дракон не в моей сказке все-таки никогда и не был злодеем?

Часть одиннадцатая

Об очередных примирениях

Я избегала дракона. Даже не скрывала этого. Сидела на его паре, как на пороховой бочке, убегала, стоило раздаться первым ноткам звонка, делала вид, что не слышу, если он пытается меня окликнуть и целый день не ходила, а кралась по коридорам академии, опасаясь наткнуться на него. У меня, как и у еще нескольких несчастных, плохо получалось усваивать материал этого предмета, но дело было, конечно, в первую очередь в преподавателе. Хоть таковым магистр Шайкан являлся, бесспорно, хорошим, но недостаточно, чтобы я забыла про его личность.