Пара для дикого альфы (СИ)

— Как же мисс Марго повезло с женихом, мистер Штейн. Не каждый помчится за лекарствами глубокой ночью…

Что? Мистер Штейн?

А потом я поняла, что этот голос действительно принадлежал ему, оттого и казался таким знакомым. Но… Но почему Штейн вообще допытывается о моем самочувствии и вызывается лично мчаться в аптеку, а не отправляет кого-то из охранников? И что значит «ночь»? Недавно же был день!

— Какая разница, — буркнул Штейн, и все затихло. Подозреваю, он просто сбежал от навязчивых похвал, которые начинали напрягать даже меня в моем полусне. А может, и сам мой жених, и его неожиданная забота мне просто приснились?

Я снова заснула еще до его возвращения. И опять потянулись дни болезни. Но с каждым днем чувствовала я себя все лучше, а периоды бодрствования становились все короче. В один из дней я попросила Стеллу:

— Принесите мне что-нибудь почитать.

— Но доктор ничего об этом не говорил! — испугалась она. — У вас может заболеть голова!

— Она заболит от скуки. Может даже взорваться, — мрачно пробурчала я. — Ну пожалуйста! Я все равно не буду подолгу валяться с книжкой.

Но каких именно книг хочу, я забыла уточнить, и Стелла выбрала на свой вкус. Это оказалась американская классика. «Над пропастью во ржи», «Унесенные ветром», «Шум и ярость». Вздохнув, я выбрала из этого то, что больше всего напоминало любовный роман, и погрузилась в злоключения Скарлетт О’Хара. Вот кто не расстраивался из-за вынужденных браков! Жаль, но даже ее пример не помогал мне почувствовать себя лучше.

Я выздоравливала, но слишком медленно. Потому что после выздоровления впереди ждала свадьба. Иногда мне казалось, что мой организм хитрит, ища способы ее оттянуть.

Так как я еще была слишком слаба, то часто могла задремать ни с того ни с сего. И в такие моменты мне снова чудились те ласковые сильные руки, которые ухаживали за мной в первые дни недуга. Чья-то ладонь ложилась мне на лоб, кто-то переворачивал меня и подтыкал одеяло. И вот однажды, очнувшись, я обнаружила, что это был не сон.

Райан Штейн в домашней одежде — свободных брюках и рубашке с расстегнутым воротом — сидел у моей кровати и изучал назначения врача. Заметив, что я открыла глаза, он слегка вздрогнул от неожиданности, но не отдернул руку, как застигнутый на горячем. Мне показалось, что он слегка поморщился от перспективы разговора.

Я была сонной, а мой мозг еще не пришел в норму после температуры. Я не следила за языком и в глубине души считала, что больной позволительно нести всякую чушь. Поэтому недолго думая ляпнула:

— Зачем ты притворяешься ублюдком?

Он лишь вздернул брови, опустив листки с назначениями на стол.

— Не понимаю, о чем ты.