… Para bellum!

При захоронении, обращаясь к своим солдатам, сказал: «Сражайтесь за Германию так же доблестно, как сражался за Россию генерал Ефремов». Отдал честь. Был дан салют. Когда же мы после наступления освободили эти места, то во время перезахоронения Ефремова обнаружили, что немцами на его руке были оставлены золотые часы».

Всего за два с половиной месяца боёв (со 2 февраля) личный состав армии уничтожил 8700 неприятельских солдат и офицеров, 24 танка, 29 орудий и др. военной техники. Безвозвратные потери армии за этот же период составили более 8 тыс. человек, в том числе во время выхода из окружения – около 6 тыс. бойцов и командиров. Прорваться к своим войскам в составе небольших групп смогло всего 889 человек (ЦАМО, Ф.388. Оп.8712. Д.170. Л.70—71).

Оценивая события тех дней, следует признать, что предложение М. Г. Ефремова прорываться единственно ему доступным кратчайшим путём на восток к реке Угре было верным. Г. К. Жуков, упорствуя в своём очевидном заблуждении, «ответил категорическим отказом» («Воспоминания», с.356), видимо, совершенно не представляя реальной обстановки в районе Шпырьевского леса.

В «Воспоминаниях» Г. К. Жукова нет ясного ответа на вопрос: так чьи же указания выполнял М. Г. Ефремов (лично Сталина, Ставки или Жукова?), начиная прорыв из Шпырьевского леса не на юг, а в восточном (юговосточном) направлении? Сказано только, что «Ставка приказала организовать встречный удар. Такой удар был подготовлен и осуществлён 43-й армией» (с.356). А какой приказ и от кого получила 33-я армия? В «Воспоминаниях» об этом ничего не говорится. Однако всё становится на свои места при ознакомлении с документами штаба Западного фронта – командарм-33 повёл на прорыв остатки своих войск в строгом соответствии с требованиями последней директивы именно Жукова:

«… Приказываю:

(в пункте «а» даны указания командарму-43 (т. Голубеву),

в пункте «б» – командарму-49 (т. Захаркину),

… «в» – командарму 33-й армии Ефремову – в ночь с 12 на 13 апреля … нанести удар в направлении Родня (4 км юго-вост. Беляево – В.С.), Мал. Буславка (2 км юго-вост. Шумихино – В.С.), Нов. Михайловка, Мосеенки, где соединиться с частями 43-й и 49-й армий» (ЦАМО. Ф.8. Оп.11627. Д.1509. Л.35).

Поэтому все последующие комментарии автора «Воспоминаний» о якобы строгом указании «выходить … в общем направлении на Киров» (с.356), (т. е. на юг), вызывают по меньшей мере удивление, ибо «никаких документов, подтверждающих приказ о выходе окружённой группировки через Киров, не обнаружено. Видимо, их вовсе не было» («Военно-исторический журнал». 1992, № 3. с.15). Складывается впечатление, что явно оправдательный «южный вариант выхода» был рассчитан на неосведомлённость читателя и домысливался Жуковым, скорее всего, задним числом.