Папа за триста дней

Алена развернулась, прошла несколько шагов по коридору и толкнула первую попавшуюся дверь. Это была дверь в гардеробную.

Интересно, что ей там понадобилось? Артем ступил следом, чтобы уточнить, но на полпути его задержала маленькая цепкая ручка. Ника дергала его за штанину и улыбалась во все свои шесть зубов.

- Ах ты ж маленький поросенок, - прошептал он, склоняясь к девчонке. - Я же просил тебя так меня не называть? Я просил?

Эти его слова должны были прозвучать строго. Но ни черта у него не вышло. Орлов тяжело вздохнул. Сердце сжалось. Он подбросил малышку, та завизжала и, захлебываясь звонким смехом, сжала крохотными пальчиками его руки.

«Ты же самый добрый, самый неравнодушный человек из всех, что я знаю! Ты пригреваешь бомжей, занимаешься с особенными Людьми... Ты терпелив и великодушен, Так что тебе стоит оставить Нику?» -— прокатился эхом рассерженный голос Алены.

Она не могла не понимать! Ребенок — это совсем другое. Его бомжи приходили и уходили. Точно так же, как и воспитанники интерната. Они зависели от него... Да. Но в то же время в любой момент Артем мог переложить свои обязанности на кого-то другого. Делегировать полномочия. Именно поэтому ответственность за них его никак не тяготила. И не была неким сковывающим фактором, на который бы он оглядывался. А вот ребенок... Ребенок - это навсегда. Он не сможет кому-то его перепоручить, если устанет. Или если вдруг что-то пойдет не так. Если он банально не справится. Не вывезет. Не сможет полюбить и принять чужого ребенка абсолютно. Так, как принял бы своего.

Артем моргнул, отгоняя невеселые мысли, и перевел взгляд на Веника. Тот выглядел как-то странно.

- У меня к тебе мужской разговор, - заявил он, протирая линзы на своих очках, как у Гарри Поттера.

- Ты что, пригладил волосы?

Ну, да! Так и есть. Он действительно безжалостно распрямил свои шикарные кудри. Очевидно, при помощи воды и щетки. И зачем-то надел строгую рубашку. Артем сглотнул вдруг собравшийся в горле ком. Поцеловал пухлый кулачок Ники.

- Я умею орудовать расческой.

- Я в этом не сомневался.

- А еще я могу помогать. Я все умею. Варить яйца. Пылесосить. Сидеть с Плаксой.— Веник дернул ухо и свел брови, будто вспоминая, какими еще умениями обладает. — А! — нашелся он. - Еще я могу читать ей сказки. А когда ты станешь старым и морщинистым, я смогу возить тебя к врачу. Водить машину я еще не очень хорошо умею, но обязательно научусь.

Ком, который Артем сглотнул, стал пульсировать и расширяться. Наполняя живот. Распирая грудь. Он мог поклясться, что слышит, как трещат его ребра и рвется плоть. Как больно!

- Хм. Ты очень умный и... кхм... целеустремленный мальчик.

- Угу. Мы могли бы договориться.

- О том, что я возьму на себя все заботы, а ты...

- А ты женишься на Алене и не станешь нас выгонять.

Он предлагал ему сделку.