Папа за триста дней

Ну, во-первых, это просто зубки, во-вторых, Артем сам дал лекарство дочери, в-третьих, городок находился всего в нескольких километрах, а значит, он вернется быстро. За это время вряд ли успеет случиться что-то непоправимое.

Дверь за Орловым захлопнулась практически бесшумно. Но Алена вздрогнула, как от выстрела.

- Ничего-ничего, моя хорошая. Сейчас папа приедет, мы помажем тебе дёсенки, и станет легче.

Вероника жалобно всхлипнула, схватила ее пальцы и принялась с остервенением их грызть. Алена улыбнулась. О том, чтобы положить Нику в кроватку, можно было даже не мечтать. Но и ходить с ней на руках у нее больше не было сил. Сев на стул, Алена откинулась на спинку, устроив малышку на груди. Сначала та еще хныкала, но со временем стихла и задремала. В доме установилась блаженная тишина. Впрочем, Алена не успела ей насладиться.

- Как ты могла? - взревел в голове голос мужа. - Тебе-то всего и надо было — дать ему лекарство!

- Ноя давала! — плакала Алена.

- Если бы ты давала, у него бы не начались судороги! Ты хоть представляешь, как это опасно, или твоих куриных мозгов не хватает даже на это?!

- Но я же давала, - бессвязно повторила Алена, обхватив руками свои озябшие плечи.

- Давид Савельич, ваша жена действительно давала Вениамину лекарство. Просто не рассчитала дозировку. Веник крупный мальчик, и поэтому её следовало рассчитывать исходя из веса ребенка, а не по стандартной схеме.

Но будто не слыша увещеваний врача, Давид бил наотмашь:

- И ты еще хочешь детей! Да ты... да ты же их просто угробишь! Тебе ничего нельзя доверить. Курица!

Смущенный таким поведением врач засобирался на выход. Алена осела на кровать. У ног маленького Веньки.

- Я же не знала... Я... - шептала Алена, захлебываясь слезами.

- Так надо было спросить! Тебе рот для чего дан? Сказал бы я, но ты ж и в этом не слишком хороша. Да, Алена?

- Да, - послушно кивнула она. Сейчас, когда он кричал, Алена вообще со всем согласилась бы. Лишь бы только это все прекратить. От крика мужа её мысли путались больше обычного. Алена уже вообще ничего толком не понимала. Но так винила себя! Так винила...

- Не вздумай больше разыгрывать из себя любящую мамашу. Ты Вениамину никто, так, обслуживающий персонал. Не суйся к нему. Это ясно?

- И спираль поставь. Таким, как ты, преступление - размножаться.

Алена сглотнула. Сжала руки покрепче на животе, закусила губу, но всхлип заглушить не получилось. Ее накрывала истерика. А чувство вины душило виселичной петлей. Ей хотелось броситься на колени перед Веником и умолять её простить. Господи, она и впрямь тупица! Алена всегда это знала, но, пожалуй, впервые почувствовала это так остро,

- Конечно. Прости... Пожалуйста, прости меня. Я так старалась... Не знаю, как так вышло.

Давид ее все-таки простил. А она себя нет.