Наш папа - прокурор

Хотя запах антисептиков быстро его перебивает после уборки, но я помню.

Юра сидит перед детской кроваткой. Упирается подбородком в переплетенные пальцы. Задумчиво смотрит на дочку. Заглянуть бы на секунду в его голову и понять, о чем он думает.

Как будто почувствовав меня, оборачивается. У него на лице маска, но по глазам вижу, что он улыбается.

– Привет, – полушепотом здороваюсь первой.

Он поднимается, идет в мою сторону. Я навстречу.

Оказываюсь в его руках. Мне и слов не надо, чтобы понять, по силе объятий, как он скучал. Я в ответ тоже обнимаю. Глажу по волосам, шее, утыкаюсь лицом в грудь. Как же с ним хорошо и надежно. Надеюсь, взаимно.

– Я из аэропорта сразу к вам, а вместо тебя меня встречает медсестра. – В глазах волнение за меня.

Я стягиваю пальцем край его маски с лица и касаюсь его губ. Как хорошо, что с ним все в порядке и он вернулся. Все так быстро и спонтанно, что я забываю о сомнениях, которые еще утром травили душу. Его рука скользит по спине, мимо поясницы, сжимает попу и, если бы не кряхтение дочери, мы бы не остановились.

– Проснулась, – шепчу и отстраняюсь.

Иду к малышке и качаю кроватку.

– Когда ее привезли?

– Вчера, но я хотела сделать тебе сюрприз. Почему не позвонил, когда прилетел?

– Тоже хотел сделать тебе сюрприз.

– Как слетал? Узнал что-нибудь?

– Узнал, давай потом об этом, расскажи лучше, как ты тут? Это же Аня, да? – шепчет и становится рядом, кладет руку на край кроватки и качаем вместе.

– Да.

– Анна Юрьевна. – Да, Анна Юрьевна. – У меня есть подарок для Анны Юрьевны.

– Да?

– Да, для всех есть. И для тоже.

Даже интересно, какой подарок для девочек, если им еще пару дней и их интересует пока только еда и сон.

– И что ты им купил?

– Так, не ошибиться бы. – Что-то перебирает в сумке и достает пакет. – Лучше бы это были погремушки, а не пакет из ювелирного."

"Я делаю вид, что не вижу. Поправляю дочке одеяло. Юра протягивает три маленьких бархатных коробочки. И что там? Рано же еще все эти цепочки и крестики? И обидеть его не хочется, и жалко денег.

– Смотри, – Юра открывает и показывает три пары сережек. Маленьких, но с разными камушками. Это очень мило, но…

– Сережки?

– Да.

– Юра, но они только родились.

– Я знаю, их можно прокалывать уже в несколько месяцев. И чем раньше, тем лучше. Забудут, что было больно.

– Юр, зачем?

– Я подумал, что нам надо их как-то различать. А так у них будут разные сережки и всегда при них.

– Может, они сами хотели бы решить, когда им прокалывать ушки.

Без меня принял решение и купил. Юра поджимает губы.

– Тебе не нравятся?

– Нравятся, но… надо со мной посоветоваться.

– Мне показалось это отличной идеей. Ладно, как скажешь. Вернуть уже нельзя, можно в ломбард сдать.

Я понимаю, он старался, хотел сделать приятное. Подумал о них, но не в ту сторону.

– Это не все.