Папа для Ромашки

Ну твою ж мать… Где все?!

Напрягаю мышцы, резко поднимаю ноги и толкаю со всей силы Серого в пах. Того скручивает от резкой боли.

Один обезврежен.

Я подскакиваю на ноги. И, согнувшись, с привязанным к себе стулом, дергаюсь в сторону Семена.

– Держи его, – командует Сема. Перехватывает пистолет, но я раньше успеваю с разворота заехать по нему деревянным стулом.

Пистолет куда-то отлетает. Инвалидное кресло в котором, он сидит, заваливается на бок.

– Рома, сзади! – предупреждает Онежа.

Я разворачиваюсь и торможу, когда вижу направленный на себя пистолет. Второй охранник.

Если бы не связанные руки…

Надо бы время хоть как-то оттянуть.

Я разворачиваюсь к Семену. Второй, который Серый, поднимает его. Резко дергаюсь и ножками стула толкаю того, что оказывается за моей спиной.

– Держи его!

Дверь открыта и я один мог бы выбраться, но бросить Онежу не могу.

Задумываюсь и тут же пропускаю удар в лицо. Откидывает к стене и стул теперь не выдерживает. Я хоть и проехался по ребрам, но стул сдался. Переламывается что-то.

– Нет! – Оборачиваюсь на голос Онежи.

Семен направляет на нее пистолет.

– Держи его, – кивает охраннику. И тот сжимает мне руки.

– Отпусти ее!

– Отпущу. В мир иной, – ржет довольно. – Затянули мы с ней.

Онежа бесшумно плачет. Трясется вся.

– И что потом? – Тяну время тупыми разговорами.

– Потом муж ее. Потом твоя… Все ответите.

Сука. Довольный, что власть сейчас у него.

– Отпусти ее, у нее дети.

– А мне что? Или ты решил в героя поиграть? А что и заступишься за нее? Твоя жизнь против ее?

Варя, Маша… комом в горле встает. Но мне потом с этим жить или не жить.

Сидение с ножками отвалилось, но к спинке стула привязан, поэтому волочиться за мной. Бьет под коленками.

Делаю пару шагов вперед и встаю между Онежей и Семеном.

– Стреляй, если хочешь. Ее отпусти.

Смотрю в его глаза. Дуло пистолета прямо мне в лицо направлено. Между нами пара метров, но как будто нет расстояния.

– Ромочка, нет, – дрожит за спиной голос Онежи. Я складываю большой и указательный палец вместе. Хочу успокоить, что все будет хорошо.

Ребята не подведут. Приедут. Надеюсь, успеют.

– А мы ведь дружили в детстве, – ностальгирует вдруг Семен.

– Пока ты нормальным был, дружили.

– Ты, что ли, нормальный?

Сжимаю зубы и кулаки. Он, конечно, знал, как я жил. Когда-то делился с ним.

– Ха! Как же я забыл о твоей слабости… У тебя там кровь на руке. – Я инстинктивно смотрю на предплечье и вижу царапину, даже не чувствовал, как она появилась.

Мутить начинает, пятно расплывается.

– Рома! Рома, не слушай его, – за спиной голос Онежи. – Рома! О Маше думай!

Дочка яркими вспышками в сознании, не дает отключиться.

– Рот ей заткните, – кивает Семен.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю.

В окне движение. Нашли. Успели.