Папа (для) моей дочери

– Клим… – выдыхает Ирина моё имя, заставив заскрежетать зубами от нахлынувшего желания.

– Тебе нужно поспать… – выдавливаю. Её губы так близко, глаза затуманены, а руки обнимают, не давая отодвинуться ни на миллиметр.

– Клим… у тебя Женины глаза… – слышу признание.

Вообще-то это у Жени мои глаза, но не думаю, что сейчас это имеет какое-то значение.

– Я знаю…

– Поцелуй меня…

О, боги! Она сейчас надо мной издевается?!

– Пожалуйста…

От её шёпота крышу сносит напрочь. Накрываю мягкие губы своими и ловлю слабый стон. Не могу заставить себя оторваться, хотя самому уже не хватает воздуха. В какой-то момент понимаю, что Ирина мне не отвечает. Отпускаю растерзанные губы, слышу её глубокий вдох, и… благодарю все высшие и невысшие силы за то, что она уснула. Потому что иначе я не знаю, как бы смог остановиться. Да и смог ли? Провожу рукой по своему лбу. Слышу свой пульс, сердце готово выпрыгнуть из груди, а тело разрывает от возбуждения и дикого желания."

"Снимаю с неё обувь и накрываю пледом. Ирина поворачивается на бок, обнимает подушку и глубоко, сладко так, вздыхает. Некоторое время заворожённо смотрю на спящую мать своей дочери. Я бы, наверное, всё отдал, чтобы любоваться ею каждую ночь. И не только любоваться, но и прикасаться…

Ирина улыбается во сне, словно видит что-то приятное. Тяну руку и сам себя останавливаю. Знаю, что если прикоснусь к ней ещё раз, то не смогу остановиться. Ни одну женщину я не желал так сильно, как ту, что сейчас спит в моей постели.

Иду в душ и пытаюсь прийти в себя под ледяными струями. До утра в нём я точно не смогу простоять, надо поспать, тем более завтра за руль. Отец перегнал мне машину, за что я был ему премного благодарен. О своих делах он не стал говорить по телефону, ссылаясь на вечную занятость, но судя по его сухому тону, в них явно не было ничего хорошего.

Выхожу из ванной, надеваю чистые джинсы, потому что спать на полу я не собираюсь, а недвусмысленный намёк, который пыталась донести до меня подруга Ирины, здесь не поможет, но способен сделать ещё хуже. Поэтому осторожно пододвигаю Ирину к стенке и устраиваюсь с краю, но на меня тут же сверху укладывается женская ножка, и эта несносная женщина прижимается к моей спине. Она, наверное, так и хочет, чтобы я умер от перевозбуждения! Всё оказалось не так просто, как думалось на первый взгляд. Господи, дай мне силы дожить до утра!

К моей великой радости, просыпаюсь я раньше Ирины, и как бы мне ни хотелось остаться в её объятиях, но осторожно снимаю с себя женскую руку и ногу и иду в душ. Одеваться в ванной жутко неудобно, никогда этого не делал, но что-то подсказывает, что выходить полуголым явно не стоит, и я оказываюсь прав.

– Клим! Что. Я. Здесь. Делаю? – звучит вопрос, стоит мне зайти в комнату.

– Спишь.