Паноптикум

Мои пальцы просто заледенели и остановились. Рим повернул голову и коснулся кончиков пальцев языком.

Я зачем-то пошла в кухню. Эмин все так же за столом. Локоть правой руки на столешнице, два пальца подпирают висок, взгляд слегка прищурен и устремлен в экран. Указательный палец левой руки постукивает по грани бокала с алкоголем.

— Все ровно? — не переводя на меня взгляда негромко спросил он.

— Да. — Опираясь плечом о косяк, вглядывалась в его профиль.

Я не сомневалась, что он и без того в курсе. Человек воплощение тотального контроля. Всех. Он наверняка знал ответ на этот вопрос. Зачем задал?

Я сглотнула, глядя на ротвейлеров умиротворенно лежащих у его стула, на его ровный профиль и внутри все задрожало. С трудом себя подавила. Он вытянул сигарету из пачки и прикурил. Взгляд по-прежнему в экран. Выдох дыма.

— Их ищут. Подождать сутки, не больше."

"И внутри все в обрыв. Он спокоен. Абсолютно. Но его палец остановился на бокале. Я прикрыла глаза, сдерживая внутренний мандраж, бьющий по убывающему самообладанию. Их ищут. Их гарантированно найдут. Он обозначил время, значит этих мразей, пробивших Степанычу голову точно найдут. Их найдут. Мразей найдут.

Эмин чуть отодвинул стул от стола и откинулся на спинку. Это словно стало каким-то животным сигналом. Мимо сознания прошел момент, как я оказалась сидя на нем, лицом к лицу. И пальцы сжали на его плечах ткань темно-синего пуловера.

Он чуть склонил голову, внимательно глядя мне в глаза. Его пальцы сжали мою талию, скользнули ниже и кзади, самыми кончиками заходя за джинсу шорт. Кровь стала нагреваться не только от невысказанного обещания, но и от какого-то животного удовольствия от тепла его ладоней на моей пояснице.

Эмин слегка прищурился и задумчиво произнес:

— Ты же понимаешь, что я сейчас не буду тебя останавливать, сказав очевидное, что ты просто на эмоциях. Не буду накачивать бухлом, чтобы поговорить по душам. Не отправлю спать. Или что там еще положено делать по соображениям совести. Ты же понимаешь, что я не буду тебя останавливать. — Он не спрашивал. Он озвучивал то, что я и так знала. Смотрел в глаза, и чуть надавил пальцами мне на поясницу. Подсказывая придвинуться ближе. Склониться и поймать его дыхание своими губами, но не касаться. — И когда их найдут, тоже не стану этого делать. — Миллисекунда паузы и уточнил почти шепотом, — я не буду тебя останавливать. Никогда.

— Потому и подошла. — Набат сердца в ушах оглушающий, подалась вперед к его губам, но он отстранил голову назад.

И улыбнулся. Кратко совсем. Но пробило навылет. Потому что это было что-то звериное, нечеловеческое. Полуулыбка-полуоскал, полуголод-полусытость. Удовольствие и агрессия. Удовольствие от агрессии. Нет, не садизм. Это к людскому. Тут было иное.