Паноптикум

Перевела взгляд на землю и медленно выдохнула. Он остановился в полуметре расстояния. Его пальцы в карман брюк. Сигарета, зажигалка. Затяжка.

Секунды тянулись, били по нервам. По их остаткам. Я прикрыла глаза, затягиваясь в последний раз, прежде чем отбросить сигарету. В виске и переносице разлилась пульсирующая боль. Давление ебнуло. Давно такого не было. Я сплюнула в сторону, сдерживая руку от того, чтобы не помассировать переносицу, через которую в лоб уже загоняли раскаленный гвоздь. Приоткрыла глаза, глядя все так же на землю у ног и тихо, едва слышно произнесла:

— Я понимаю, кто ты. — Вдохнула и выдохнула, пытаясь вернуть мыслям порядок, потому что это сейчас важно. — Я примерно представляю твой уровень и знаю, какими качествами надо обладать, чтобы быть на этом уровне. И какими качествами подобные люди не обладают. И все же я попрошу. — Пальцы неверны, но не дрожали, когда я вытягивала новую сигарету из пачки, лежащей в кармане куртки. Никотин не успокоил. Боль отчетливее. Я выдохнула дым и подняла взгляд, глядя в его темные глаза. — Я понимаю… да, я понимаю, что ты не услышишь, вы не слышите…

Улыбка искривила мои губы, смазала затяжку. Он тоже улыбнулся. Спокойно. Расставляя все по местам и помогая мне понять, что… бесполезно. Это странно, когда ты успокаиваешься от того, что все стало окончательно хуево. Наверное, это и есть переход отчаяния в смирение. Смирение. Слово такое… смешное, что ли. И какое-то… склизкое.

— Но все же попрошу. — Прикусила губу, чтобы скрыть ее секундную дрожь и снова посмотрела в его глаза, выдыхая дым. — Попрошу только одно — пожалуйста, не сейчас. Я буду для тебя кем угодно, сделаю что угодно, когда угодно в обмен на это. И сделаю это искренне, а не потому что… не в уплату долга. Просто… Только… пожалуйста, не сейчас.

Он едва слышно фыркнул и отвел взгляд. Задумчиво смотрел на заезд приемного покоя. Закурил вторую.

— Кто-то близкий? — его голос ровный, без эмоций совершенно.

— Родной.

Он затянулся, не отводя взгляда от заезда. И медленно кивнул. Голос на выдохе очень тих:

— Все что угодно, говоришь? Договорились. — Кивнул в сторону приемного покоя. Разрешая.

Легкое, едва уловимое эхо цинизма в его голосе было так естественно, так понятно. Эффективность, верно, господин Асаев? Получение выгоды. А выхлоп он сорвет определенно хороший, это знали мы оба. Я, когда попросила, и он когда молниеносно просчитал варианты. Разумеется. Зря только переживала, идиотка, блядь. Я тихо рассмеялась, но тут же боль в голове взрывом подавила мой голос. Оттолкнулась от стены и пошла.

В приемный покой я вошла и с удивлением поняла, что тут многолюдно. Новогодняя ночь, ургентная больница, суета. Конечно. Так и бывает. Спросила у проходящего мимо доктора, где лестница на второй этаж.