Паноптикум

Вздрогнула, рефлекторно задержала на миллисекунду вдох, и он тут же ослабил нажим, и уже касался легко, почти поверхностно, разжигая пламя в крови без следа стершее даже эхо дискомфорта.

Коснулась языком кожи его шеи. Обоняние уловило слабый аромат нероли с легкой горечью и свежестью его парфюма. Опьянило.

Он закончил звонок, чуть подался вперед, убирая телефон в карман и снова негромкий приказ Аслану, прибавившему музыку в салоне до максимума.

Эмин повернул ко мне лицо. В глазах неизбежность, губы полуулыбаются, нажим пальцев жестче и палец внутрь, сорвавший во мне тормоза, горячей волной безусловного удовольствия пронесшегося под кожей, сорвавшего с моих губ стон. И он прильнул поцелуем. Язык скользнул по зубам, надавил на мой и… второй палец. Тело выгнуло на сидении от потока истомы огненной тяжестью пронесшейся по каждой клеточке. В поисках хоть чего-то земного, хоть чего-то, за что можно было зацепиться, когда мышцы немели от силы горячего безумия в душе и теле становящегося громче от каждого движения его пальцев, обняла за шею. Укусила несильно, сорвано выдыхая, и вжимаясь в него насколько позволяло положение. А он внезапно убрал руку, заставив мгновенно терять силу наслаждение в венах и я возмущенно вскинула голову. Рассмеялся мне в губы и, перехватив за плечо, дернул на себя, заставляя сесть сверху, прижаться к его паху.

— Эмин, нет… — прикусила губу, прижавшись лбом к его лбу и смешивая наше горячее дыхание. Обхватила руками его голову и невольно вздрогнула когда его пальцы с силой стиснули ягодицы.

— Да, Яна. — Он подался вперед проводя горячим языком по моим пересохшим губам и одновременно снимая с моих плеч куртку.

Но я еще была здесь. В машине, которую вел Аслан. И даже упоительные биты, вплетающиеся в полумрак черного салона не стирали грань на которой я балансировала. Не стирали с трудом. Потому что Эмин, отбросив куртку на сидение рядом, снова откинулся на спинку и сел ниже, одновременно запуская руки под мягкий креп платья, ногтями по животу и выше, чтобы сжать грудь. И слегка двинуть бедрами вверх, заявляя, что компромисса не будет. Здесь и сейчас. Прямо сейчас. Сорвав меня с грани прищуренным взглядом в котором было уже не искушение, в котором было откровенное желание вызывающее во мне жадный отклик."

"Губы в губы, дыхание сорванное, огонь по венам. Сжимает грудь сильнее, обрывая сердце, разум, душу. Дикий, тяжелый, неукротимый импульс под кожей в разум сметающим ударом, стирая все грани мира. Обняла его за голову, вжимаясь сильнее в его тело, с упоение, с алчностью пила жесткие поцелуи. Теснее вжимаясь в его пах, подаваясь вперед по эрекции, заставляя его прикусить мне губу, потому что он тоже уже за гранью. И возвращаться не хочет. И не нужно.