Панк 57

Не хочу уходить, но придется.

Пытаюсь встать, но он притягивает меня к себе.

– Принцесса, так не пойдет.

Его глаза бросают мне вызов, а пальцы гуляют по моим бедрам. Сердце бьется еще быстрее.

– Кто-нибудь может войти, – предупреждаю я.

– И что? Боишься, что кто-то узнает твой маленький грязный секрет?

– Мейс…

Он наклоняется и закрывает мне рот поцелуем. И целует так глубоко, что мне снова хочется обвить его руками.

– Не называй меня так, когда мы заняты делом, – шепчет он, оторвавшись от моих губ.

Не называть его Мейсеном?

– Почему? – спрашиваю я.

– Просто не надо. – Он приподнимает меня за плечи и встает, вынуждая меня слезть с его коленей. – А теперь сделай мне одолжение. Иди в столовую и посиди у Трея на коленях, если тебе не трудно. Хочу посмотреть на твоего гребаного кавалера. Он ведь не будет знать, что эта аппетитная попка терлась о мой член всего пару минут назад.

Он улыбается, а на лице печать жестокости. Я делаю глубокий вдох, поднимаю голову и стараюсь выглядеть равнодушной.

Но сердце колотится с частотой отбойного молотка. Что за сволочь.

Прежде чем успеваю придумать остроумный, саркастичный или, наоборот, по-детски невинный ответ, он обходит меня, подходит к двери и растворяется в коридоре, впуская в комнату звуки из столовой.

Горло чуть сжимается, но я сдерживаю слезы. Развернувшись, смотрю в окно на свое отражение. Моргаю, глотая слезы, и внимательно осматриваю лицо, проверяя, не размазались ли тушь и помада, не растрепались ли гладко уложенные волосы.

Убеждаюсь, что девушка, которая выбралась наружу несколько минут назад, снова надежно спрятана внутри.

Делаю глубокий вдох, выхожу в коридор и иду в столовую, к друзьям.

Глава Десятая

Миша

Сидя в пустой кабинке колеса обозрения, я запрокидываю голову и закрываю глаза, подставляя лицо ночному ветру.

Вдалеке шумит океан, волны обрушиваются на берег, заполняя темноту своим незримым присутствием где-то далеко за спиной. Эта кабинка еще поскрипывает на ветру. Остальные давно заржавели.

Походная лампа, которой я обычно пользуюсь в комнате в подземелье, закреплена у меня над коленями, на которых лежит тетрадка. Я сжимаю ручку.

Пятьдесят семь раз я не звонил,Пятьдесят семь писем не послал,Пятьдесят семь швов, чтоб вновь дышать,А не притворяться, что дышу.Открываю глаза и записываю две последних строчки. Тьма почти кромешная, и я с трудом могу разглядеть, что пишу. Хотя ничего страшного: можно записать слова сегодня, а перечитать завтра, на свежую голову.

Я пишу эту песню уже два года, с тех пор как Райен начала рассказывать в письмах про «чирлидершу». Застрял на полпути, потому что не был уверен, чем закончится история, которую мне так нужно рассказать.