Панк 57

Я вхожу в парк и чувствую, как прохладный ветерок – отголосок вчерашней грозы – ласкает руки. На улице душно, низкие облака выглядят угрожающе. Я поеживаюсь от холода.

Глядя по сторонам, прохожу мимо аттракционов и старых павильонов. Вдалеке виднеется шатер. Войдя в него, спускаюсь по темной лестнице и мгновенно замечаю свет в другом конце коридора.

Это место меня пугает. Говорили, что кто-то из Тандер-Бей собирался выкупить Бухту, снести «останки» парка и построить здесь отель с полями для гольфа, яхт-клубом и всем остальным, но, похоже, это всего лишь слухи.

Мне было бы жаль, если бы парк уничтожили, но… каждый раз, заворачивая за угол, я морально готовлюсь столкнуться лицом к лицу со злым клоуном, хохочущим среди развалин.

Надо было меньше смотреть ужастики.

В комнате Миши светло. Горят лампа на столе и несколько свечек на другом столике, в противоположном конце. Миша лежит на кровати, свесив ноги на пол, и постукивает по ним карандашом. В его ушах наушники.

Рядом с дверью стоит несколько коробок с вещами. Все, кроме кровати, стола и лампы, уже собрано.

Я нежно улыбаюсь и не могу оторвать от него глаз: от его руки, что отбивает ритм песни, которую еле слышно из наушников, от сережки, которая делает его губы такими сексуальными, от его темных – почти черных – волос, взъерошенных, как будто он только что стоял на ветру.

Сердце сжимается. Я делаю глубокий вдох. По спине бегут мурашки.

Я люблю его.

Подхожу ближе, залезаю на него и ставлю руки на кровать по бокам от его головы. Он вздрагивает, открывает глаза и нежно смотрит на меня.

И вытаскивает наушники.

– Ты в порядке?

Он, скорее всего, переживал, что бросил школу и оставил меня один на один с Треем и Лайлой. Я киваю.

Хочется рассказать ему, как прошел день: об угрозах Трея, о Мэнни в туалете, о Джей Ди и Трее за обедом. Но не будем отвлекаться.

– Почему ты не рассказал мне об Энни? – спрашиваю его.

Он мгновенно мрачнеет и медленно садится. Я сползаю с него на кровать и сажусь рядом.

– Я собирался, – говорит он, стараясь не встречаться со мной глазами и выключая айпод. – Ждал, пока у нас все немного уляжется.

Это можно понять, но я имею в виду не его приезд в Фэлконс Уэлл в образе Мейсена. Речь о том, почему Миша не сообщил об этом в письмах.

– Я видела эту историю, мне попадалось ее имя в Интернете, – говорю я, – но… почему ты сказал мне, что твоя фамилия Лейр?

Я слышала, что семнадцатилетнюю девушку, которая умерла на Олд-Пуэнт-Роуд от сердечного приступа, звали Анастейша Грейсон.

Энни, как я понимаю, – это краткое от Анастейша. Но, выходит, Миша никогда не называл мне свое настоящее имя?

– Лейр – мое второе имя, – отвечает он. – Оно семейное. В Тандер-Бей любой знает Грейсонов, мой дедушка – большой человек.