Панк 57

Ее влажные волосы прилипают к щекам и шее, она позирует напротив кафельной стены (похоже, в душе), заложив руки за голову и выставив вперед грудь. Она игриво смотрит в камеру или на того, кто держит ее в руках.

Трей. Даже если за объективом не он, фотография-то у него.

Но не буду себя обманывать. Они трахались. И не так давно. На Лайле бронзовый браслет, который она купила во время нашего субботнего шопинга три недели назад.

Мне плевать на Трея, и мне плевать на нее, тогда почему к глазам подступают слезы и мне хочется кричать?

Я не ревную его. Он взял у Лайлы то, чего не смог добиться от меня. Пусть развлекаются, к чему ревновать? Но почему они решили, что могут сделать это у меня за спиной?

Я чувствую горячую руку у себя на щеке.

– Ты ведь знаешь, она такая же гадкая, как и он, – говорит Мейсен. – Нечему тут удивляться.

Я мотаю головой, и с ресниц капают крупные слезы, которые я не в силах сдержать.

– Нет, – едва слышно шепчу я, глядя на фото."

"Нет, я не удивлена. Просто чувствую себя дерьмом. Все это время я думала, что выигрываю, что на шаг впереди. Но эти люди расправлялись со мной у меня за спиной. И после всего этого они считают меня глупой. Им ничего не стоит меня унизить.

Прямо как раньше.

Я знала, что Трей долго за мной бегать не станет, так что плевать. Но я думала, что Лайла на моей стороне, что она уважает меня.

Как, наверное, она внутренне ликовала, когда стояла рядом со мной, зная, что она уже заполучила кусочек того, о чем я должна, по идее, мечтать.

Крупные слезы продолжают катиться по щекам, и как будто что-то тяжелое опускается на мои плечи. Не из-за Трея. Не из-за Лайлы. Из-за меня самой. Я не знаю, какой я должна быть.

– Знаешь, я стала такой, какая сейчас, – говорю Мейсену хрипло, – потому что ребенком всегда думала, что достойна лучшего. Я продавала друзей, которые казались недостаточно хорошими, ради общения с теми, кто на самом деле ничего не стоил.

Я закрываю глаза, и мокрые ресницы веером опускаются на щеки.

– Даже Миша меня бросил.

Мейсен нежно кладет руки мне на лицо.

– Уверен, у Миши есть на то серьезная причина, – грустно говорит он. – Дело явно не в тебе.

– Ничего не в порядке. – Я содрогаюсь от рыданий. – У меня совсем нет друзей, Мейсен…

Да, это на самом деле так. Я понимаю своих однокашников. Все это я заслужила. Выбрала красивую обложку, вела себя легкомысленно и получила жалкое подобие дружбы.

Не знаю, долго ли еще будет со мной общаться Тен, а теперь еще и Миша пропал. Не знаю, что я сделала не так, но, должно быть, что-то сделала, ведь, когда все тебя ненавидят, проблема в тебе, только в тебе.

– У тебя есть друг, – твердо и уверенно говорит Мейсен. – А все остальные – чертовы неудачники. Ты слышишь меня?

Он гладит меня большими пальцами по щекам, вытирая слезы.