Пампушка для злого босса

Так что пока пусть всё остаётся так, как есть.

- А от тебя чего хотела?

А я ей передал неполную сумму. И сообщил, что это был последний раз. Знал ведь, что припрётся, и всё равно она умудрилась меня довести до белого каления.

- А если тебе с ней поговорить, чисто по-человечески? Не может же она трясти с тебя деньги вечность.

- Она бы поняла по-человечески, если бы была человеком, - цедит Казанский с такой злостью в голосе, как будто я предложила что-то из ряда вон выходящее. А я молчу, не зная, стоит ли добавлять ещё хоть что-то.

- Ладно, - выдыхает Алексей, взъерошивая волосы пятернёй. - Никакого настроя на работу, а у меня ведь сегодня очень важная встреча.

- Успокойся, я приготовлю тебе кофе. Мы потом обязательно что-нибудь придумаем.

Я снова погружаюсь в изучение бумаг, на которые смотрю невидящим взглядом. Всему виной моя растерянность. Я напрочь не понимаю, что делать и говорить, чтобы Казанский не злился ещё и на меня.

Он уходит в свой кабинет, ни слова не говоря, просто пересекает приемную и скрывается за дверью. И я чувствую, что мне пока легче вот так, когда не вижу его рядом.

Казанскому, видимо, тоже легче не видеть никого, по крайней мере, в ближайшее время. И в этот момент нам обоим лучше плыть по течению."

"Выходные наступают совершенно неожиданно. Проснувшись утром в субботу, я не сразу понимаю, что на работу сегодня ехать не нужно. Равно как и не нужно было подниматься ни свет ни заря. Вполне можно поваляться в постели подольше, но я всё же встаю, чтобы отвлечься на грядущий переезд. И даже рада тому, что у меня есть возможность переключиться на занятия хоть и довольно скучные, но способные дать мне возможность сделать глоток свежего воздуха.

Ближе к полудню приезжает отец, а я понимаю, что последний час только и делала, что думала о Казанском. Ведь он же собирался мне помочь с переездом, но мы так и не обговорили ничего конкретно

- просто было некогда. Так что вполне может статься, что он напрочь забыл о своём обещании, поглощённый переживаниями, которые занимают все его мысли.

- Веся... Весь, - зовёт меня папа по имени, которое дал мне когда я была ещё маленькая, и которое так и перекочевало во взрослую жизнь. Сначала я была Верусей, потом стала Весей.

- М? Прости, пап, я отвлеклась на рецепты, - демонстрирую я отцу книгу, в которую так ни разу и не заглянула с того момента, как взяла в руки десятью минутами раньше.

- Да? И что там пишут? - усмехается отец, и я понимаю, что он не верит ни единому моему слову относительно чтения.

- Прости, пап... Я задумалась, - признаюсь ему, и тут же вздрагиваю, когда от незапертой входной двери доносится:

- Надеюсь, обо мне?

Я физически чувствую напряжение, которое повисает в воздухе.