Фантом памяти

Я, раскрыв рот, смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Вот это Мимоза! О том, что рот можно бы уже и закрыть, я вспомнил, наверное, только через несколько минут.

* * *

Регулярные занятия с Бегемотищем не прошли даром. Если в первые пару недель каждая высказанная им мысль с огромным трудом приводила в движение ржавые механизмы восстановления причинно-следственных связей и выявления истинной подоплеки событий, то теперь вся цепь была смазана и отлажена. Двух десятков минут, в течение которых я ""качал мышцу"", мне хватило, чтобы понять, насколько права была наша хрупкая Мимоза.

Я не хотел иметь детей. Не знаю, почему, просто не хотел - и все. Не нужны они мне были, не интересны. Мне было стыдно и неприятно, мне казалось, что, если кто-то узнает об этом, на меня начнут показывать пальцем и обзывать моральным уродом. Все люди обязаны хотеть детей, на этом тезисе было построено все: пропаганда, литература, кино, бытовые отношения. Я воспринимал свое равнодушие к детям как признак собственной неполноценности и стеснялся его. И, как человек, не любящий и не понимающий оперу, выстаивает часами за билетами на премьеру ""Пиковой дамы"" и восторженно ахает во время спектакля, я, едва женившись в первый раз, стал немедленно настаивать на ребенке. Я делал все, чтобы не оказаться разоблаченным в своих постыдных желаниях, я тетешкал Светку, вставал к ней по ночам, водил ее в ясли и в детский садик, читал ей вслух книжки и постоянно ощущал тоскливую натугу в каждом своем слове, в каждом жесте. Я делал то, что был должен, а не то, что хотел.

Потом я развелся, женился на Лине и повторил тот же сценарий. У меня чудесный сын Женька, но я не скучаю по нему, я не страдаю оттого, что не вижу его. Я хочу, искренне хочу, чтобы у него все было хорошо, чтобы он был здоров и счастлив, чтобы вырос умным, сильным и порядочным, чтобы получил полноценное образование и сделал карьеру в той профессии, которая ему нравится. Но мне не нужно, чтобы он постоянно был рядом. Я не нуждаюсь в нем. Как не нуждаюсь и в Светке. И если меня задевало, что она отстранилась от меня, как только я расстался с ее матерью, то вовсе не потому, что я без нее страдал и хотел как можно больше с ней общаться, а просто потому, что мне было досадно: ну как же так, столько сил на нее потрачено, столько бессонных ночей проведено в смене одной пеленки на другую, укачивании, песенках и баюшках, столько книг прочитано вслух, столько выходных угроблено на бессмысленные походы в зоопарки, детские театры и парки с аттракционами. И где благодарность за все это?

Я был сам себе отвратителен, мысленно произнося все эти слова и молча выжимая пуд за пудом.