Фантом памяти

- Музыка очень понравилась, а все остальное - ниже всякой критики, - со спокойной улыбкой ответила Анна. - Идемте со мной, я покажу вам, где ванная, и дам чистые полотенца и теплый халат.

Интересно, что это ей могло не понравиться, если к музыке нет претензий? В мюзикле главное - именно музыка, ну еще вокал, но с этим, насколько я знаю, все обстояло благополучно, во всяком случае, в той постановке, которую делали для телевидения. Я был на нескольких репетициях, и те голоса, которые слышал, меня более чем устраивали, если только к моменту записи исполнителей не заменили. Так что же ей не понравилось?

Мысли текли так же вяло и неспешно, как и не слишком горячая вода из старенького душа. Да, согреться в этой ванной мне, видимо, не придется. Ни напора, ни настоящего тепла.

Я тщательно растерся давно полысевшим, но в прошлом махровым полотенцем, закутался в халат, развесил в ванной свою сырую одежду и вернулся в комнату, которая, как мне представлялось, выполняла роль гостиной. Анны не было, а ее дочь - девочка в солнечно-желтом свитере - сидела в углу на полу в точно такой же позе, в какой я видел ее в лесу. ""Почему на полу? - удивленно подумал я. - В комнате есть диван, несколько стульев и два кресла, и все пустые"".

- Тебя как зовут? - бодро спросил я.

- Лаки, - глухо откликнулась та.

- Лаки? По-английски это означает ""счастливая, удачливая"". У тебя хорошее имя.

- Лаки - это сокращенное от Лакримозы. Некоторые зовут меня Римой, некоторые - Мозой или просто Озой. У меня много имен.

Она говорила, не поднимая головы, и голос ее уходил куда-то в пространство между коленками. Господи, да кому же пришло в голову давать ребенку такое имя, которое в переводе с латыни означает ""Слезная""? Неужели она с самого рождения все время плакала? Мне вдруг стало до боли жаль эту хрупкую медлительную девочку и захотелось сказать ей что-нибудь ободряющее.

- Ну ничего, вот вырастешь - у тебя останется только одно имя: Лаки. И ты будешь счастлива и удачлива во всем.

- Когда я вырасту, у меня будет совсем другое имя.

- Почему? - удивился я.

- У нас только взрослые имеют настоящие имена. А детей все называют по особенностям характера или внешности. Такие детские прозвища... А когда ребенок вырастает, ему дают нормальное имя. У нас так принято. И у меня потом будет нормальное имя. Если я доживу.

Боже мой, да что она такое говорит?! Как девочка в ее-то годы может произносить такие страшные слова? ""Если я доживу"". Может быть, она неизлечимо больна и знает об этом? Отсюда и подавленность, и медленные движения, и голос, лишенный выразительности.

- Ты чем-то болеешь? - участливо спросил я.

- Нет, я совершенно здорова. Душа не считается.

- А что с душой?

- Болит. Болеет. Пойдемте на кухню, там мама ужин приготовила.