Память пепла

Скрестив руки на груди и хмурясь, над ним склонилась герцогиня Рэймская.

– Что у вас за манера, милорд Верд, – сразу лезть напролом!

– Добрый день, – просипел Ричард.

– Имперцы! Не зная куда. Не зная, кто будет противостоять. Просто потому, что сильные! Непобедимые, да?

– Вас же предупредили, что в деле замешаны нэйро! Вам это ни о чем не говорит? Или в военной академии об иных мирах не просвещают? Не считают нужным? Зря!

– Но… я почти дотянулся… до нее…

Тут принц Тигверд недовольно посмотрел на придворного мага. В конце концов, он же служит Тигвердам. Значит, должен защищать сына своего императора!

Но Швангау даже не смотрел в их с герцогиней сторону. Маг не отводил взгляда от брата. Милфорд, до этого не обращавший ни на кого внимания, поднялся.

– Шир! – позвал Ричард.

– Эдвард? – окликнул придворный маг младшего брата.

– Все потом. Я должен ее найти, – нахмурился Милфорд. – Не мешайте!

Скрипач слушал город. Чужой. Шумный. Не похожий на Роттервик.

Зорго Цум решил уйти. Жить в империи… Больше не мог. Там горе ходило за ним по пятам, прорастало черными тюльпанами парка, ухмылялось девичьими платьями, чистыми улочками, жгло душу солнечным светом в яркой листве. И только на кладбище, уже не таясь, вставало во весь рост и смеялось в лицо свежей могилой.

Музыкант исчез в конце мая. Поздним вечером пришел к Ясе в последний раз, посадил сойки-безвременники. Ее любимые. Наверное, уже и отцвели, если прижились, конечно. Хотя о чем это он? Иначе и быть не может. Служители Сада смерти – маги Земли. Он заплатил, значит, все в порядке. Вот Вайда удивится…

Скрипка пела, а прохожие этого хрупкого мира с благодарностью кидали монеты. Зорго играл, стараясь подарить городу хоть немного тепла и… магии.

Удивительный мир, удивительный город. Хрупкий, печальный, но в то же время гордый и величественный. А люди? Такие… маленькие. Потоки Стихий проходят сквозь них, не встречая ни малейшего сопротивления! Ни просьб, ни силы. Будто сухие листья – кружатся, крутятся, суетятся. Ничем не защищенные, никем не обогретые.

Зорго жил музыкой. Дышал ею. Без денег, имени, связей он играл, стирая струнами пальцы в кровь. Учился. Стал лучшим из лучших. Шутка ли – настройщик при дворе!

Фредерик Тигверд никого, кроме него, Мастера Цума, к своему любимому роялю не подпускал. Какая честь. Какое признание. Император исполнителем был сносным, хотя, положа руку на сердце, весьма посредственным. Но музыку его величество ценил. Искренне.